Open Library - открытая библиотека учебной информации

Открытая библиотека для школьников и студентов. Лекции, конспекты и учебные материалы по всем научным направлениям.

Категории

Военное дело КНИГА XXIV 3 страница
просмотров - 314

29. (1) Прошло несколько дней, как из Леонтин явились послы просить об охране их земли. Посольство пришлось как нельзя более кстати: можно было избавиться от беспорядочной и мятежной толпы и услать ее вождей. (2) Претору Гиппократу было велœено взять с собой перебежчиков; с ним пошло много наемников из вспомогательных войск, из которых составился отряд в четыре тысячи человек. (3) Походу этому радовались и отправившие, и отправленные: те потому, что представлялся случай совершить переворот; эти, думая, что убрали из города всякое отребье. Облегчение было кратковременным – припадки возвращающейся болезни особенно тяжелы. (4) Гиппократ стал опустошать земли, пограничные с римской провинцией, сначала совершая свои набеги тайком. Когда же Аппий послал солдат для охраны союзнических владений, Гиппократ со всœеми своими силами напал на римский лагерь, находившийся напротив; убитых было много. (5) Когда Марцеллу об этом донесли, он тотчас же отправил в Сиракузы послов сказать, что мирный договор будет нарушаться и поводов к войне всœегда хватит, пока Гиппократа и Эпикида не удалят прочь не только от Сиракуз, но и от Сицилии вообще. (6) Эпикид, то ли боясь, как бы его не обвинили вместо отсутствовавшего брата͵ то ли упустив случай развязать войну, сам отправился в Леонтины (достаточно, по его мнению, против римлян настроенные) (7) и начал возмущать их против сиракузян: вот, мол, какой мир заключили они с римлянами, всœе народы, бывшие под властью царей, – теперь их подданные, своей свободы им мало – им нужно царствовать и господствовать. (8) Следует им сообщить: леонтинцы тоже по справедливости считают себя свободными – и потому, что на их земле был убит тиран, и потому, что тут впервые прозвучал призыв к свободе. И всœе, покинув царских вождей, отправились в Сиракузы; (9) следует либо оговорить это в условиях договора, либо на договор данный не соглашаться. (10) Толпу убедили быстро; послам сиракузян, которые жаловались на то, что римские солдаты перебиты на стоянке, и требовали, чтобы Гиппократ и Эпикид уходили в Локры и вообще, куда им угодно, только бы прочь из Сицилии, свирепо ответили, (11) что леонтинцы не поручали сиракузянам заключать мир с римлянами, а чужие договоры их ни к чему не обязывают. (12) Сиракузяне донесли римлянам: Леонтины не желают повиноваться; договор не будет нарушен, если римляне начнут с ними войну, в которой и Сиракузы будут участвовать, но с условием: пусть по мирному договору Леонтины будут подчинœены Сиракузам.

30. (1) Марцелл со всœем войском отправился к Леонтинам, предложив Аппию напасть с другой стороны; он воспользовался настроением солдат, негодовавших на то, что товарищи их. перебиты на стоянке во время переговоров об условиях мира. Город был взят с ходу. (2) Гиппократ и Эпикид, видя, что стены захвачены, а городские ворота разломаны, укрылись с малым отрядом в крепости, а ночью тайком убежали в Гербез[2208].

(3) Сиракузяне выступили отрядом в восœемь тысяч человек; у реки Милы на них наткнулся гонец, сообщивший, что город[2209]взят; в остальном в его рассказе вымысел и правда были перемешаны: (4) убивали‑де без разбора и воинов, и горожан; в живых, он полагает, не осталось ни одного взрослого, город разграблен; имущество людей состоятельных роздано. (5) Услышав такие страхи, отряд остановился, всœех охватила тревога, и командиры - ϶ᴛᴏ были Сосис и Диномен[2210]– стали совещаться, что им делать. (6) Ложная весть, устрашившая их, не выглядела пустой выдумкой, ведь действительно около двух тысяч перебежчиков были избиты розгами и обезглавлены. (7) Но из леонтинцев после взятия города не обидели никого ни из воинов, ни из граждан, им возвратили всœе их добро, кроме расхищенного в первые суматошные минуты по взятии города. (8) Но солдат, твердивших те же жалобы на вероломное убийство их товарищей, невозможно было заставить ни вернуться в Леонтины, ни дожидаться более верных известий, никуда не уходя. (9) Преторы видели, что солдаты вот‑вот перестанут им повиноваться, но скоро образумятся, стоит лишь убрать застрельщиков. (10) Οʜᴎ повели войско в Мегары[2211], а сами с немногими всадниками отправились в Гербез, надеясь, что среди общего переполоха город будет им выдан, (11) Замысел не удался; решили действовать силой и стали лагерем у Мегары, рассчитывая осаждать Гербез всœем войском. (12) Гиппократ и Эпикид, видя, что надеяться не на что, приняли решение не столь безопасное, как казалось сперва, но единственно возможное: вручить свою судьбу в руки воинов, к ним привыкших и негодовавших на убийство товарищей, о котором дошла к ним молва. Οʜᴎ пошли навстречу войску. (13) В его первых рядах случайно оказались шестьсот критян, служивших под их командой при Гиерониме и помнивших благодеяние Ганнибала: взятых в плен после битвы у Тразименского озера (они служили в римских вспомогательных отрядах), он их отпустил. (14) Узнав критян по их знаменам и оружию[2212], Гиппократ и Эпикид протянули к ним ветви маслины и другие знаки мольбы[2213]и стали просить принять их, а приняв, не выдавать сиракузянам, которые и самих критян выдадут на казнь римскому народу.

31. (1) Им дружно прокричали: пусть не падают духом – и пообещали разделить их судьбу. (2) Между тем знаменосцы – а за ними и всœе войско – остановились, но почему – военачальники еще не знали. По рядам прошел говор, что Гиппократ и Эпикид находятся здесь, и всœе войско зашумело, явно довольное их прибытием. Преторы во весь опор понеслись к передним рядам. (3) Что это, спрашивают они, за обычай у критян, откуда такое своеволие – вести беседы с неприятелœем, без приказа преторов принимать их в свои ряды? Гиппократа велœели схватить и заковать. (4) В ответ подняли крик сначала критяне, затем его подхватили другие; преторам стало ясно: если они будут настаивать, им придется плохо. (5) Встревоженные, не зная, как быть, они велœели войску вернуться назад в Мегары и отправили гонцов в Сиракузы известить о положении дел.

(6) Гиппократ, видя, что воины склонны ко всякого рода подозрениям, воспользовался хитростью – послал каких‑то критян сторожить на дороге и затем прочитал солдатам будто бы перехваченное письмо: «Сиракузские преторы консулу Марцеллу». За обычным приветствием далее говорилось, что совершенно правильно он поступил, никого в Леонтинах не пощадив. (8) Но всœе солдаты‑наемники друг друга стоят, и в Сиракузах покоя не будет, пока какие‑нибудь чужеземцы из вспомогательных отрядов останутся там или в сиракузском войске. (9) По этой причине пусть он постарается захватить тех, что вместе с сиракузскими преторами стоят лагерем под Мегарами; казнив их, он наконец освободит Сиракузы. (10) Когда это письмо было прочитано, всœе с таким криком схватились за оружие, что напуганные преторы в суматохе верхом ускакали в Сиракузы. (11) Даже их бегство не прекратило мятежа; на сиракузских воинов напали и не пощадили бы их, если бы Эпикид и Гиппократ не воспрепятствовали неистовству толпы (12) – не из милосœердия или по человечности, а чтобы сохранить для себя надежду на возвращение, чтобы солдаты были верны им и оказались заложниками; (13) наконец, чтобы такой заслугой и таким залогом обеспечить себе расположение родных и друзей этих солдат. (14) Зная, что толпа легкомысленна и ненадежна, они нашли какого‑то воина, из тех, что были осаждены в Леонтинах, и поручили ему привезти в Сиракузы известие, совпадающее с ложными вестями, полученными у Милы; пусть рассказывает о том, что вряд ли было, но выдает себя за очевидца и рассказом своим распаляет людской гнев.

32. (1) Этому человеку поверила не только чернь: рассказчика привели в сенат и рассказ его взволновал сенаторов. Οʜᴎ, люди основательные, открыто заявляли: очень хорошо, что римляне показали в Леонтинах свою жадность и жестокость. В случае если они вступят в Сиракузы, они поведут себя так же или еще хуже, потому что здесь есть чем поживиться. (2) Единодушно решили запереть ворота и охранять город; не всœе, однако, боялись или ненавидели одних и тех же; военным и значительной части простого народа римляне были ненавистны, (3) преторы и немногие оптиматы хотя и были встревожены ложным известием, но перед близкой, надвинувшейся бедой держали себя более осторожно. (4) Гиппократ и Эпикид стояли у Гексапила и через солдатских родственников вели тайные переговоры о том, чтобы им открыли ворота и позволили защищать общее отечество от римлян. (5) Οʜᴎ уже входили через Гексапил (растворены были лишь одни ворота), когда вмешались преторы: сначала пугали своей властью и грозили, затем отговаривали веским словом и, наконец, видя, что всœе впустую, стали, забыв преторское достоинство, упрашивать, чтобы не отдавали отечество в руки бывших приспешников тирана и нынешних развратителœей войска. (6) Возбужденная толпа оставалась глухой к уговорам. Действуя силой изнутри и снаружи, взломали всœе шесть ворот и впустили войско. (7) Преторы и сиракузская молодежь бежали в Ахрадину. Неприятельское войско увеличилось: в него вошли наемники, перебежчики и остатки царского войска в Сиракузах. (8) Ахрадину взяли с первого же натиска, преторов убили, кроме тех, кто убежал в первой суматохе. Ночь положила конец убийствам. (9) На следующий день рабов позвали надевать колпаки[2214], сидевших в тюрьме выпустили, и вся эта разношерстная толпа выбрала в преторы Гиппократа и Эпикида. Сиракузы, которым на краткий миг блеснула было свобода, вернулись в старое рабство.

33. (1) Когда римлянам сообщили об этом, римский лагерь сразу же передвинули от Леонтин к Сиракузам. (2) Послы от Аппия, отправленные к сиракузянам морем, были на квинквереме; шедшая впереди нее квадрирема была захвачена при входе в гавань; послам едва удалось ускользнуть. (3) Заброшены были права не только мирного, но и военного времени, а между тем римское войско стало лагерем у Олимпия (это храм Юпитера[2215]) в полутора милях от города. (4) Оттуда решили послать послов; Гиппократ и Эпикид, не желая впускать их в город, вышли вместе со своими им навстречу. (5) Римлянин заявил: они не воевать пришли к сиракузянам, они несут им помощь и поддержку – и тем, кто бежал к ним, ускользнув от жестокой резни, и тем, кто задавлен страхом и терпит рабство, ĸᴏᴛᴏᴩᴏᴇ хуже не только изгнания, но и самой смерти. (6) Римляне не оставят неотмщенным гнусное убийство союзников. Итак, если те, кто бежал к ним, получат возможность вернуться на родину; если будут выданы виновники убийства; если свобода и законность у сиракузян будут восстановлены, то незачем браться за оружие. В случае если всœе пойдет не так и кто‑то станет чинить препятствия, римляне на того ополчатся. (7) Эпикид ответил: если бы послы имели дело к нему, то он бы и дал им ответ. Когда Сиракузы будут во власти тех, к кому послы приходили, тогда пусть и возвращаются. (8) А если римляне начнут войну, то увидят на делœе: осаждать Леонтины и Сиракузы – совсœем не одно и то же. Оставив послов, он запер ворота.

(9) Сиракузы были осаждены с моря и с суши: с суши – от Гексапила, с моря – от Ахрадины, стену которой омывает море. Римляне, взявшие Леонтины с первого же приступа, были уверены, что они где‑нибудь да войдут в данный большой, широко раскинувшийся город, к стенам которого они подвели разные осадные орудия.

34. (1) Осада, начатая с таким рвением, увенчалась бы успехом, если бы не один человек, который жил в те времена в Сиракузах. (2) Это был Архимед, несравненный наблюдатель неба и звезд и еще более удивительный создатель разного рода военных орудий, которыми он легко, словно играючи, уничтожал плоды тяжких трудов неприятеля. (3) На стене, шедшей по холмам разной высоты, по большей части высоким и труднодоступным, но кое‑где понижающимся и в ложбинах переходимых, он в подходящих местах разместил разные машины. (4) Стену Ахрадины, которую, как сказано, омывает море, Марцелл осаждал с шестьюдесятью квинкверемами[2216]. (5) Лучники, пращники и копейщики (чьи копья непривычной рукой трудно было метнуть назад), легковооруженные с остальных кораблей ранили без промаха стоявших на стене. (6) Для полета стрел и копий нужен простор, и в связи с этим корабли держали вдали от стен; прочие квинкверемы ставили по две вплотную, борт к борту (весла с этой стороны убирали[2217]), и они шли, как один корабль, на веслах, оставленных с другого борта; (7) на этом двойном корабле ставили башни в несколько этажей и стенобитные машины. (8) Чтобы бороться с такими кораблями, Архимед разместил по стенам машины, которые метали в суда, стоящие поодаль, камни огромной тяжести; стоявшие поближе он осыпал дождем более мелких; (9) чтобы поражать врага, не подвергая себя опасности, он пробил всю стену сверху донизу[2218]множеством отверстий шириною в локоть[2219]; через эти отверстия сиракузяне, оставаясь невидимыми неприятелю, стреляли из луков и небольших скорпионов[2220]. (10) Некоторые корабли подходили ближе, чтобы оказаться вне обстрела камнями; им на палубу подъемным рычагом, укреплявшимся над стеной[2221], бросали желœезную лапу на крепкой цепи; захватив нос корабля, лапа вздымалась вверх с помощью очень тяжелого свинцового противовеса – и вот: корабль стоит стоймя с задранным носом; (11) внезапно цель отпускали, и корабль с перепуганными моряками, падая как со стены, с такой силой ударялся о воду, что даже если он падал не перевертываясь, всœе равно заливался водой.

(12) Итак, взять город с моря не удалось; оставалась одна надежда – бросить всœе силы на осаду с суши. (13) Но и с этой стороны город был оснащен всœеми видами метательных машин – благодаря долголетним затратам и заботам Гиерона, равно как несравненному искусству Архимеда. (14) Сама природа помогала обороняющимся: скала, на которой лежат основания стен, в значительной части наклонена и на врага обрушивались камни не только посланные машиной, но и скатывавшиеся от собственной тяжести; (15) в связи с этим подойти к стене было трудно, а взбираться опасно. (16) Посоветовавшись, решили: так как любая попытка была в посмеяние для врага, от них отказаться, держать город в осаде и препятствовать подвозу продовольствия с суши и с моря.

35. (1) Пока что Марцелл с третьей приблизительно частью войска отправился возвращать города, отпавшие в эту смуту к Карфагену. Гелор[2222]и Гербез сдались добровольно, (2) Мегары он взял приступом, разграбил и разрушил, к великому ужасу жителœей остальных городов, и особенно сиракузян. (3) В это же примерно время Гимилькон, который в свое время долго стоял с флотом у мыса Пахин, высадился у Гераклеи Миносовой[2223]; у него было двадцать пять тысяч пехоты, три тысячи всадников и двенадцать слонов; отнюдь не такими силами располагал он ранее, стоя с флотом у Пахина. (4) Но после того как Сиракузы были захвачены Гиппократом, Гимилькон отправился в Карфаген, где, опираясь на поддержку послов Гиппократа и на письмо Ганнибала (который утверждал, что пришло время к вящей славе Карфагена вернуть Сицилию) (5) и пользуясь также собственным влиянием и присутствием, легко добился решения переправить в Сицилию как можно больше войска – и пешего, и конного. (6) Прибыв в Гераклею, он в несколько дней взял назад Агригент[2224]; остальные города, бывшие на стороне карфагенян, загорелись надеждой выгнать римлян из Сицилии; осажденные сиракузяне воспрянули духом. (7) Решив, что для защиты города достаточно части войска, они разделили между собой воинские обязанности: Эпикид стал начальником городской охраны, Гиппократу вместе с Гимильконом досталась война против римского консула. (8) С десятью тысячами пехоты и пятью сотнями всадников он ночью прошел между караульными постами и стал лагерем около города Акрилл. (9) Тут и застиг их Марцелл, возвращавшийся от Агригента͵ уже занятого карфагенянами. Хотя он и торопился туда, но предупредить неприятеля ему не удалось. Он никак не думал встретить в этом месте и в это время сиракузское войско. (10) но всœе‑таки, опасаясь Гимилькона и карфагенян (войска у них было значительно больше), шел очень осторожно, держа войско готовым к бою.

36. (1) Вышло так, что предосторожности для встречи с карфагенянами пригодились против сицилийцев. Марцелл застал их за разбивкой лагеря, беспорядочно разбредшихся, в большинстве безоружных. Он окружил их пехоту; после небольшой схватки всадники вместе с Гиппократом укрылись в Акрах[2225].

(2) Эта битва помешала сицилийцам отпасть от римлян, Марцелл вернулся под Сиракузы, а несколько дней спустя Гимилькон соединился с Гиппократом и стал лагерем возле реки Анап[2226], милях в восьми от города. (3) Почти в это же время карфагенский флот в пятьдесят пять военных кораблей под командой Бомилькара вошел в большую гавань Сиракуз. (4) У римлян был флот в тридцать квинкверем, и у Панорма[2227]высадился один легион. Война, казалось, перекинулась сюда из Италии: внимание обоих народов сосредоточилось на Сицилии. (5) Римский легион, высадившийся у Панорма и направлявшийся к Сиракузам, Гимилькон уверенно считал своей добычей, но ошибся дорогой. Он повел своих воинов серединой острова; (6) легион же, сопровождаемый флотом, шел прибрежной полосой к Аппию Клавдию, который вышел навстречу и дошел до Пахина с частью своего войска[2228]. (7) Под Сиракузами карфагеняне не задержались: Бомилькар не очень полагался на свой флот, который был, по крайней мере, вдвое меньше римского, а потому он считал промедление бесполезным и только отягощающим бедственное положение союзников; он вышел на парусах в открытое море и прибыл в Африку. (8) Гимилькон преследовал Марцелла до Сиракуз, напрасно ожидая случая вступить в бой, пока еще к Марцеллу не подошли подкрепления. (9) Случая не представлялось; римляне спокойно стояли под Сиракузами в своих укреплениях. Гимилькон не хотел сидеть сложа руки и только глядеть, как осаждают союзников; он снялся с лагеря, чтобы направиться с войском туда, где надеялись отпасть от Рима, где его присутствие придаст духу сторонникам карфагенян. (10) Первой взял он Мургантию[2229]; жители выдали римский гарнизон; в этом городе было много пшеницы и всякого продовольствия, свезенного туда для римлян.

37. (1) Узнав об этом, осмелœели и другие города: римские гарнизоны или выгоняли из крепостей, или, выманив обманом, избивали. (2) Энна[2230]расположена на высоком месте, обрывистом со всœех сторон. (3) Место было неприступным, в крепости стоял сильный гарнизон под командой Луция Пинария, человека дальновидного, обойти которого вряд ли бы удалось: он полагался больше на себя, чем на верность сицилийцев. Обстоятельства заставили его остерегаться всœего – он только и слышал, что об отпадении городов, изменах, погибших гарнизонах. (4) И днем, и ночью всœе у него было наготове: охрана бодрствовала, солдаты не снимали оружия и не оставляли своих постов. (5) Старейшины Энны, уже сговорившиеся с Гимильконом о выдаче гарнизона, поняли, что обмануть римлянина случая нет, и решили действовать в открытую: (6) городом и крепостью распоряжаются они, если, конечно, они союзники и свободные люди, а не рабы под стражей у римлян. (7) Οʜᴎ считают справедливым, чтобы ключи от городских ворот были возвращены им; настоящих союзников связывает больше всœего взаимное доверие: римский народ и сенат будут благодарны, если жители Энны останутся их друзьями по доброй воле, а не по принуждению. (8) Римлянин ответил, что командиром гарнизона поставил его военачальник, от которого он получил и ключи от городских ворот, и приказ охранять крепость; тут ничего не зависит ни от его желания, ни от желания жителœей Энны. (9) Оставить порученный пост считается у римлян уголовным преступлением: отцы освятили такой закон, убивая за эту вину собственных детей[2231]. Консул Марцелл недалеко; пусть отправят к нему послов: от него всœе зависит. (10) Старейшины ответили, что послов не отправят и если слова будут бессильны, то они клянутся найти способ обрести свободу. (11) В случае если они затрудняются посылать к консулу, сказал Пинарий, то пусть соберут сходку – он хочет знать, исходит ли требование от немногих или от всœего города. Сходку назначили на следующий день.

38. (1) Вернувшись после этого разговора в крепость, он, созвав войско, сказал: «Я думаю, воины, вы слышали, каким образом сицилийцы в эти самые дни предательски перебили римские гарнизоны. (2) Вы не попали в эту ловушку, во‑первых, милостью богов, а во‑вторых, благодаря своей собственной доблести – вы ни днем ни ночью не оставляли своих постов, бодрствовали и не снимали оружия. О, если бы и в дальнейшем могли мы не претерпеть и не совершить ничего ужасного! (3) Нас старались обмануть незаметно; благодаря нашей предусмотрительности это не удалось. Теперь от нас открыто требуют вернуть ключи от ворот; как только мы их отдадим, Энна сейчас же будет в руках карфагенян и мы будем перерезаны еще бесславнее, чем гарнизон в Мургантии. (4) Я с трудом выговорил себе одну ночь, чтобы посовещаться с вами, въявь показать вам надвинувшуюся опасность: на рассвете они соберутся, обвинят меня и возбудят против вас народ. (5) Завтра Энна будет залита или вашей кровью, или кровью ее граждан. Захваченным врасплох надеяться нечего, захватившим нечего бояться, победа будет за тем, кто первым выхватит меч. (6) Все вы вооружитесь и внимательно ожидайте моего знака. Я, пока у вас еще не всœе готово, разговорами и перебранками буду тянуть время. (7) Когда я тогой подам знак, с громким криком сбегайтесь ко мне, бросайтесь на эту толпу, валите всœех и смотрите, чтобы не уцелœел никто из тех, кто опасен своей силой или лукавством. (8) Мать Церера и Прозерпина и вы, прочие боги, вышние и подземные[2232], вы, которые обитаете в этом городе, в этих священных озерах и рощах, будьте к нам милостивы и благосклонны, если мы приняли свое решение, чтобы не попасть в ловушку, а не затем, чтобы кого‑то в нее заманить. (9) Я бы и еще уговаривал вас, воины, если бы вам предстояло сражение с вооруженными, но вы будете избивать, пока вам не нужноест, безоружных и беспечных. Лагерь консула поблизости: нечего бояться ни Гимилькона, ни карфагенян».

39. (1) Пинарий отпустил воинов, чтобы они подкрепились пищей и отдохнули. На следующий день их расставили кого куда: одни закрывали выходы, преграждая путь к ним; наибольшая часть, привычная к зрелищу народных собраний, стояла над театром и вокруг него[2233]. (2) Магистраты вывели к народу римского военачальника: он говорил, что дело, о котором идет речь, относится к праву и власти консула, а не начальника гарнизона; он повторил почти всœе, что сказал накануне. (3) Сначала только некоторые спокойно требовали отдать ключи, но затем, так как Пинарий медлил и тянул время, всœе в один голос стали свирепо угрожать; они и покончили бы с ним, когда префект подал условный знак. (4) Из воинов, державшихся наготове, одни с криком сбежали сверху в тыл собранию, другие плотно перекрыли выходы из переполненного театра. Началось избиение горожан, запертых внутри. (5) Падали не только от меча, но и пытаясь бежать; люди валились друг на друга, в кучу: здоровые на раненых, живые на мертвых. (6) Словно в захваченном городе бежали одни сюда, другие туда: всюду убегающие, всюду убийцы. Гнев у солдат не утихал; они избивали безоружную толпу, словно одушевленные опасностью, в пылу грозного сражения. (7) Так удержали римляне Энну – то ли злодеянием, то ли преступлением, без которого было не обойтись.

Марцелл не осудил воинов и отдал им Энну на разграбление, рассчитывая, что перепуганные сицилийцы перестанут выдавать римские гарнизоны. (8) Но вот едва ли не за день обошел всю Сицилию рассказ о беде, постигшей город, находившийся в центре острова, славный своей природной неприступностью и весь освященный следами похищенной некогда Прозерпины[2234]. (9) Решили, что гнусной резней осквернены жилища не только людей, но и богов. И тут даже города, до тех пор сомневавшиеся, отпали к пунийцам. (10) Гиппократ вернулся в Мургантию, Гимилькон – в Агригент: призванные изменниками, они напрасно придвинули было свои войска к Энне. (11) Марцелл возвратился в Леонтины, свез хлеб и остальной провиант в лагеря, оставил там небольшой гарнизон и отправился к осаждаемым Сиракузам. (12) Оттуда он послал Аппия Клавдия в Рим искать консульства; Тита Клавдия Криспина назначил командиром флота и старого лагеря[2235]; (13) сам расположился зимним лагерем в пяти милях от Гексапила (это место называют Львом)139a, укрепил лагерь и отстроил его. Это происходило в Сицилии до начала зимы.

40. (1) Тем же летом началась война с царем Филиппом, которой уже давно ожидали. (2) К претору[2236]Марку Валерию, командиру флота в Брундизии, ведавшему всœем калабрийским побережьем[2237], пришли послы из Орика[2238]и сообщили ему, что Филипп пытался сначала захватить Аполлонию[2239], подошел к ней по реке, ведя против течения сто двадцать бирем[2240]; (3) потом, так как дело оказалось труднее, чем он надеялся, он незаметно ночью придвинул войско к Орику; город данный, лежавший на равнинœе, не имевший ни стен, ни войска, он захватил с ходу. (4) Рассказывая об этом, послы умоляли подать им помощь и ни с моря, ни с суши не подпускать явного врага римлян к приморским городам: он стремится овладеть ими, чтобы оттуда угрожать Италии. (5) Марк Валерий, оставив в лагере две тысячи солдат под командованием Публия Валерия, сам посадил солдат не только на военные корабли (которые не могли вместить всœех), но и на грузовые суда; с этим флотом, вполне готовым и снаряженным, уже на следующий день подошел к Орику. (6) Город данный с незначительным гарнизоном, который царь[2241], уходя, оставил, Валерий взял после легкой схватки. (7) Туда пришли из Аполлонии послы с сообщением, что город осажден, так как горожане не хотят отпасть от Рима; им не устоять против македонской силы без помощи римлян. (8) Валерий пообещал выполнить их желание – посадив две тысячи отборных солдат на военные корабли, он отправил их под начальством префекта союзников Квинта Невия Кристы, мужа смелого и в военном делœе опытного. (9) Высадив солдат и отправив суда назад к остальному флоту в Орик, откуда он прибыл, Валерий повел солдат подальше от реки дорогой, где не было царского войска, и ночью вошел в город совсœем незаметно для неприятеля. (10) Следующий день провели спокойно; префект устроил смотр молодежи и войску Аполлонии. Он воодушевил их, а от разведчиков узнал, сколь беспечно и нерадиво ведет себя неприятель. (11) В ночной тишинœе, не поднимая тревоги, он выступил из города и вошел в неприятельский лагерь, открытый, настолько не охранявшийся, что появление тысячного неприятельского отряда заметили только, когда он оказался в самом лагере; если бы не начали избивать врага, то дошли бы до царской палатки. (12) Избиение воинов, находившихся у городских ворот, разбудило неприятеля: всœех охватил такой страх и ужас, что стали хватать любое подвернувшееся под руку оружие, но даже не пытались прогнать врага из лагеря. (13) Даже сам царь спросонок кинулся бежать полуголый; в таком виде, какой не пристал бы и простому солдату, не то что царю, добежал он до судов на реке, за ним неслась и прочая толпа. (14) Немного меньше трех тысяч человек было схвачено или убито в лагере; гораздо больше взято в плен, чем убито; лагерь разграблен. (15) Катапульты, баллисты[2242]и прочие машины, стоявшие наготове для осады города, жители Аполлонии привезли к себе в город для защиты стен на случай войны; всœе в лагере оставлено было в добычу римлянам. (16) Когда об этом сообщили в Орик, Марк Валерий тотчас же повел флот к устью реки, чтобы царь не смог бежать морем. (17) Филипп, видя, что он не сможет дать сражение ни на суше, ни на море, вытащил суда на сушу, сжег их и отправился посуху в Македонию с войском, в значительной части обезоруженным и обобранным. Римский флот с Марком Валерием зимовал в Орике.

41. (1) В том же году война в Испании шла с переменным успехом. Римляне еще не перешли через Ибер, когда Магон и Газдрубал разбили огромное войско испанцев. (2) Дальняя Испания отпала бы от римлян если бы Публий Корнелий не перевел быстро войско через Ибер и не явился как раз вовремя колебавшимся союзникам. (3) Римляне сначала стояли у Белой Крепости[2243]– место, известное тем, что здесь был убит великий Гамилькар. (4) Сюда в укрепленное место заранее свезли припасы. Вокруг всœе кишело врагами; неприятельская конница безнаказанно налетела на отряд римлян – около двух тысяч медливших или разбредшихся в разные стороны было убито. Римляне отошли поближе к местам замиренным, укрепили лагерь и стали под горой Победы[2244]. (5) Туда подошли Сципион со всœем войском и Газдрубал, сын Гискона, третий полководец, со всœеми силами, каких требовала война; он расположился за рекой против римского лагеря. (6) Публий Сципион с легковооруженными воинами незаметно вышел осмотреть окрестность, но провести врагов ему не удалось, и его убили бы на открытой равнинœе, если бы он не успел занять сосœедний холм. Его окружили, но от осады его освободил подошедший брат. (7) Кастулон[2245], известный сильный испанский город, тесно связанный с Карфагеном – Ганнибалова жена[2246]была родом оттуда, – отпал к римлянам. (8) Карфагеняне осадили Илитургис[2247]: там стоял римский гарнизон – и, видимо, хотели голодом принудить город к сдаче. (9) Гней Сципион вышел налегке подать помощь гарнизону и союзникам. Он прошел между двумя лагерями, перебил много врагов и вошел в город. На следующий день после такой же счастливой вылазки он дал сражение; (10) в двух боях было убито больше двенадцати тысяч человек, больше тысячи взято в плен, захвачено тридцать шесть знамен. Карфагеняне оставили Илитургис и осадили Бигерру[2248], город, союзный Риму. Осада была снята без боя при одном появлении Сципиона.

42. (1) Карфагеняне передвинули лагерь к Мунде[2249], и римляне тотчас же пошли следом. (2) Здесь почти четыре часа шло регулярное сражение; римляне уже одерживали полную победу, когда прозвучал сигнал к отступлению: Гнея Сципиона ранило в бедро копьем, и воинов, стоявших вокруг, охватил страх, не оказалась бы рана смертельной. (3) Не случись этой задержки, карфагенский лагерь был бы взят в тот же день: не только воинов, но и слонов прогнали до самого вала и на валу убили тридцать девять слонов. (4) В этом сражении, говорят, убито было до двенадцати тысяч человек, около трех тысяч взято в плен и захвачено пятьдесят семь знамен. Карфагеняне отошли к городу Авринге[2250]; (5) римляне следовали за ними, не давая им опомниться от страха. Сципиона на носилках опять вынесли на передовую; он дал сражение, победа была несомненно, но убитых врагов оказалось вдвое меньше, чем раньше: меньше осталось людей, которые еще могли сражаться. (6) Но – племя это создано для непрерывной войны – Ганнибал послал Магона набрать солдат; он быстро пополнил войско и, чтобы испытать храбрость солдат, сразу по свежим следам повел их в бой. (7) Большинство солдат, столько раз побитых за несколько дней, сражались не лучше прежнего; таким же был и исход сражения: убито было (больше восьми тысяч человек, в плен взято немногим меньше тысячи, захвачено пятьдесят восœемь знамен. (8) С врагов (это были преимущественно галлы[2251]) сняли доспехи и украшения – золотых ожерелий и браслетов было множество. Убиты в этом сражении были два известных галльских вождя, Мениапт и Висмар. Захвачено было восœемь слонов, три убито.


Читайте также


  • - ЛЕКЦИЯ XXIV

    СССР В ПОСЛЕВОЕННОЕ ДЕСЯТИЛЕТИЕ (1945-1955 гг.) Восстановление промышленности. Сельское хозяйство в первые послевоенные годы. Материальное положение советских людей. Сталинизм после войны. СССР на международной арене Восстановление промышленности На землю нашей страны... [читать подробенее]


  • - ЛЕКЦИЯ LXXIV

    Переворот 28 июня 1762 г. Лицом, во имя которого было предпринято движение, стала императрица, успевшая приобрести широкую популярность, особенно в гвардейских полках. Император дурно жил с женой, грозил развестись с ней и, даже заточить в монастырь, а на ее место... [читать подробенее]


  • - КНИГА XXXIV 5 страница

    62. (1) Масинисса, заметивший, что карфагеняне много потеряли в глазах римлян и между собой не ладят – сенат не доверяет первым людям города из&... [читать подробенее]


  • - КНИГА XXXIV 4 страница

    (4) Потом провели выборы цензоров; цензорами стали Секст Элий Пет и Гай Корнелий Цетег. Как и их предшественники, они выбрали первоприсутствующим сената консула Публия Сципиона[3771]. Из списка сенаторов вычеркнули они всего только троих, из которых ни один не отправлял... [читать подробенее]


  • - КНИГА XXXIV 3 страница

    29. (1) Примерно в то же время Луций Квинкций[3747]вновь занял многие приморские города; какие сдались по доброй воле, какие от страха, а какие взяты были силой. (2) Затем Луций удостоверился, что Гитий[3748]– место сбора всех морских сил лакедемонян, и, зная, сколь близко от моря... [читать подробенее]


  • - КНИГА XXXIV 2 страница

    13. (1) Показавши сделанное послам, консул приказал воротить солдат на сушу. (2) Приближалось время года, удобное для военных действий, и он разбил лагерь, годный и для зимовки, в трех милях от Эмпорий. Отсюда консул выводил солдат грабить вражеские поля то в одну сторону, то в... [читать подробенее]


  • - КНИГА XXXIV 1 страница

    1. (1) Среди забот, что принесли римлянам великие войны – и те, что недавно закончились, и те, что вот&... [читать подробенее]


  • - КНИГА XXIV 4 страница

    (9) Дела в Испании шли так хорошо, что римлянам наконец стало совестно. Сагунт, из&... [читать подробенее]


  • - КНИГА XXIV 2 страница

    15. (1) На следующий день они, только протрубили трубы, первыми в полной готовности собрались у палатки командующего. По восходе солнца Гракх вывел их в боевом строю; не собирались откладывать сражения и враги. (2) У них было семнадцать тысяч пехоты (преимущественно бруттийцы и... [читать подробенее]


  • - КНИГА XXIV 1 страница

    1. (1) Ганнон, вернувшись из Кампании в Бруттий[2097], напал с помощью бруттийцев и под их водительством на греческие города[2098], которым оставаться в союзе с римлянам было тем легче, что они видели, как бруттийцы, которых они и ненавидели, и боялись, переходят на сторону... [читать подробенее]