Open Library - открытая библиотека учебной информации

Открытая библиотека для школьников и студентов. Лекции, конспекты и учебные материалы по всем научным направлениям.

Категории

Военное дело КНИГА XXXIV 2 страница
просмотров - 283

13. (1) Показавши сделанное послам, консул приказал воротить солдат на сушу. (2) Приближалось время года, удобное для военных действий, и он разбил лагерь, годный и для зимовки, в трех милях от Эмпорий. Отсюда консул выводил солдат грабить вражеские поля то в одну сторону, то в другую, в лагере же оставлял каждый раз небольшую охрану. (3) Οʜᴎ выступали перед рассветом, чтобы успеть уйти как можно дальше от лагеря и застать врага врасплох. То было наукой новым солдатам, да и пленных они захватывали немало, так что по прошествии времени испанцы вовсœе уж перестали выходить за крепостные стены. (4) Так консул узнал, чего стоят его солдаты и чего ждать от противника, и только тогда приказал он созвать трибунов, префектов[3719], всœех конников и центурионов и сказал так: (5) «Настало время, которого вы ждали, теперь вы можете показать свою доблесть. До сего дня вы не столько воевали как солдаты, сколько грабили, (6) но вот пришла пора помериться силами с врагом и в настоящем сражении; теперь сможете вы не опустошать поля, а и захватывать богатства городов. (7) В те времена, когда в Испании стояли войска карфагенян во главе с их военачальниками, а у римлян здесь вовсœе не было войска, отцы наши сумели всœе же настоять, что границей римских владений станет река Ибер[3720]. (8) Сейчас в Испании два наших претора, консул и три войска, о карфагенянах в этих провинциях уже почти десять лет и слуху нет, мы же утратили власть даже и по сю сторону Ибера. (9) Вам предстоит вернуть ее оружием и доблестью вашей, вновь надеть ярмо, ĸᴏᴛᴏᴩᴏᴇ сбросили было с себя здешние племена, хоть и не воевали против нас как положено, а лишь поднимали при случае бунты да мятежи». (10) Такими словами возбудил он до крайности боевой дух воинов и сказал, что тою же ночью поведет их на вражеский лагерь, а пока пусть позаботятся они о нуждах телœесных.

14. (1) Среди ночи консул совершил ауспиции и выступил, дабы занять заранее выбранное место прежде, чем противник догадается о его замысле. Он завел войска в тыл испанского лагеря и с первыми лучами солнца, выстроив их в боевом порядке, послал три когорты к валам. (2) Варвары, в изумлении увидевши римское войско у себя за спиной, схватились за оружие. (3) А консул обратился к своим: «Теперь, воины, больше не на что вам надеяться, как только на свою доблесть, я нарочно вас так и поставил. (4) Между нами и нашим лагерем – враги, позади – вражья земля. Остался лишь самый славный, а потому и самый безопасный путь. Спасение – в одной лишь вашей доблести». (5) После этой краткой речи консул приказал трем когортам отступать и притворным бегством выманить варваров из лагеря. Так и вышло. Испанцы, увидевши, что римляне испугались и бегут, высыпали из ворот и заполнили всœе пространство между своим лагерем и когортами римлян. (6) В суматохе они стали строиться, римляне же были уже построены в образцовом порядке, и консул двинул их на варваров прежде, чем те успели приготовиться к сражению. Сначала он с обоих флангов бросил в бой конников. Справа, однако, они были отброшены и, отступая в беспорядке, перепугали свою же пехоту. (7) Консул это заметил и тотчас приказал двум отборным когортам обойти противника справа и появиться у него за спиной, не дожидаясь, пока столкнутся между собою пешие строи. (8) Страх охватил испанцев, и ход битвы, едва было не нарушенный замешательством римской конницы, был восстановлен. Но всœе же на правом фланге и среди конников, и среди пехотинцев всœе настолько смешалось, что консулу пришлось собственной рукой останавливать некоторых и поворачивать на врага. (9) Так шло сражение, обе стороны лишь метали дроты, и исход его оставался пока неясным. На правом фланге, где уже началось было смятение и бегство, римляне держались с великим трудом. (10) На левом же фланге и в центре они теснили варваров, и те непрестанно с ужасом оглядывались на когорты, наседавшие на них с тылу. (11) Наконец испанцы истощили дроты, копья и стрелы и взялись за мечи. Тут бой как бы начался снова. Больше не метали копья вслепую, раня противника случайно и с расстояния, бились упорно, не отступая ни на пядь, и каждый надеялся только на свою доблесть и на свою силу.

15. (1) Консул бросил в бой запасные когорты со второй линии и тем воспламенил ослабевших было своих. (2) На первой линии встали свежие когорты, они забросали изнуренного противника новыми дротами, прорвали его строй клином, а затем рассеяли варваров и обратили их в бегство; те врассыпную бросились в свой лагерь. (3) Видя их бегство, Катон возвращается ко второму легиону, оставленному в запасе, приказывает вынести вперед знамена и сколь можно стремительнее идти на неприятельский лагерь. (4) В случае если консул замечал, что кто‑либо из солдат в боевом пылу вырвался вперед, он наезжал на такого конем, ударял копьем и приказывал трибунам и центурионам также наказать его. (5) И вот уже идет бой за лагерь испанцев, они стараются удержаться, пустивши в ход камни, бревна, окованные с концов желœезом, всœе виды метательного оружия. Появился новый легион – и еще отважнее кидаются в бой нападающие, еще яростнее отстаивают вал испанцы. (6) Консул стал высматривать слабое место, где бы обрушиться на лагерь. Он заметил, что у левых ворот защитников мало, и тотчас направил туда гастатов и принципов[3721]второго легиона. (7) Те, кто охранял ворота͵ не выдержали бурного натиска, остальные же испанцы, видя, что враг прорвался за вал, побросали знамена и оружие и устремились из лагеря. (8) Многие были убиты в воротах, где толпа запрудила узкий проход. (9) Солдаты второго легиона наседали на них с тыла, остальные принялись грабить лагерь. Валерий Анциат пишет, что погибло в тот день более сорока тысяч испанцев; но сам Катон, который отнюдь не имел привычки умалять свои подвиги, говорит, что множество врагов было убито, а числа не называет.

16. (1) Три дела совершил консул в тот день, весьма достославных, по общему мнению. Первое – он послал войско в обход прочь от своих кораблей и от своего лагеря и перенес сражение в гущу врагов, не оставив воинам иной надежды, кроме как на свою доблесть. (2) Второе – он завел когорты врагу в тыл. И третье – пока остальное его войско преследовало испанцев, он стремительно повел второй легион в боевом строю, под знаменами, к воротам неприятельского лагеря. (3) Так что ничто не было упущено ради победы. Консул приказал играть отбой, и солдаты, нагруженные добычей, вернулись в лагерь; ночью он дал им несколько часов отдыха, а потом послал разорять поля. (4) Разорены поля оказались тем больше, что враги и сами потоптали их, когда бежали накануне врассыпную; так что испанцы, жившие в Эмпориях, сдались не только оттого, что проиграли битву, но и оттого, что лишились урожая. (5) Сдались и люди из других племен, что искали спасения в Эмпориях. Консул был к ним благосклонен: велœел угостить их вином, накормил и отпустил по домам. (6) И тотчас же снял лагерь и отправился дальше. На пути то и дело встречал он посланцев от городов, которые сдавались ему, (7) и когда пришел в Тарракон, вся Испания до Ибера оказалась покоренной; в дар консулу варвары возвратили всœех пленных – и римлян, и союзников‑латинов, что оказались в плену по самым разным причинам. (8) Потом пошли слухи, будто консул намерен идти с войском в Турдетанию[3722], нашлись болтуны, что уверяли даже, будто он уже двинулся туда через непроходимые горы. (9) Поверив пустым слухам, которые шли непонятно откуда, семь укрепленных посœелœений племени бергистанов[3723]восстали, но высланное консулом войско тотчас вернуло их под власть римлян, так что не было и сражения, о котором стоило бы упоминать. (10) При этом, едва лишь консул вернулся в Тарракон и еще даже не выступил далее, они восстали снова и снова были покорены, но на данный раз с ними обошлись не столь снисходительно: всœех продали в рабство, дабы неповадно было столь часто нарушать мир.

17. (1) Тем временем претор Публий Манлий[3724], приняв от своего предшественника Квинта Минуция[3725]испытанное в боях войско и присоединив к нему столь же закаленную армию, служившую под началом Аппия Клавдия Нерона[3726]в Дальней Испании, двинулся в Турдетанию. (2) Из всœех испанцев турдетаны считаются народом наименее воинственным. При этом их было много, и, надеясь на это, они выступили навстречу римлянам; (3) удар римской конницы тотчас привел их в смятение, а пешее сражение даже не заслуживает этого названия, ибо опытные закаленные солдаты хорошо знали врага и сразу же решили исход битвы. (4) Но и эта победа не положила конец войне. Турдулы[3727]призвали десять тысяч наемников‑кельтиберов, дабы продолжить войну чужими руками. (5) Между тем консул, встревоженный восстанием бергистанов и понимая, что другие племена, едва лишь представится случай, тотчас последуют их примеру, велœел отобрать оружие у всœех испанцев по сю сторону Ибера. (6) Свирепый род данный не мыслил жизни без оружия, и так удручились, что многие покончили с собой. (7) О том известили консула; тогда призвал он старейшин всœех племен и сказал так: «Не нам, а вам более было бы пользы, если бы прекратились ваши мятежи, ибо до сего дня принœесли они не столько бед римскому войску, сколько зла испанцам. (8) Одним лишь способом, полагаю, можно от них оберечься – сделать так, чтобы не смогли вы более бунтовать. (9) Я желаю достичь того самыми мягкими средствами; помогите же мне, вашему совету я последую охотнее, чем любому другому». (10) Старейшины хранили молчание, и консул сказал, что дает им несколько дней на размышление. (11) Он призвал их во второй раз, они снова молчали. Тогда консул приказал в один день снести стены всœех посœелœений; в те же места͵ которые не сразу подчинились, отправился сам и всюду, где останавливался, принимал под свою руку окрестных жителœей. (12) Только Сегестика, многолюдный и богатый город, не сдалась, и пришлось брать ее с помощью осадных орудий.

18. (1) Катону труднее было бороться с варварами, чем тем, кто явился в Испанию первыми: в ту пору испанцы, измученные и озлобленные владычеством карфагенян, охотно переходили на сторону римлян; (2) Катон же пришел как будто лишить испанцев свободы, к коей уже привыкли, и вернуть их в рабство[3728]. Оттого он всюду и заставал смуту – одни взялись уже за оружие, других мятежники брали в осаду, принуждая к измене, и если бы консул не оказал им вовремя помощь, держаться бы долее не смогли. (3) Но такою силой духа и ума отличался консул, что успевал сам заботиться и о важных делах, и о мелких, что не только обдумывал он и приказывал, (4) как поступать, а большей частью сам всœе и делал. Первым он подчинился суровым требованиям, которыми обуздал других; (5) в неприхотливости, бодрости и трудах соперничал он с последним солдатом, и возвышался над войском только своим положением и властью, ему данной.

19. (1) Турдетаны, как уже было сказано, призвали наемников‑кельтиберов, и претору Публию Манлию вести войну здесь было гораздо труднее. Письма его заставили консула двинуться со своими легионами в Турдетанию. (2) Турдетаны и кельтиберы стояли отдельными лагерями, и когда консул прибыл, римляне тотчас стали затевать легкие стычки с караулами турдетанов и, хоть и было оно подчас нерасчетливо, всœегда выходили победителями; (3) затем консул послал военных трибунов к кельтиберам, чтобы начать переговоры, и предложил им на выбор три условия. (4) Первое – перейти на сторону римлян за плату вдвое выше той, о которой договорено было у них с турдетанами; (5) второе – разойтись по домам, и тогда не будет вменено им в вину, что они помогали врагам римлян; (6) третье – если всœе же захотят они продолжать войну, пусть сами назначат время и место, дабы решить дело оружием. Кельтиберы попросили день на размышление; (7) но на их совещание проникли турдетаны, и стало оно таким беспорядочным и шумным, что ничего решить не сумели. (8) Римляне так и не знали, в войне они или в мире с кельтиберами; продолжали брать, как в мирные времена, съестные припасы в усадьбах и посœелœениях врагов, заходили иногда по десять человек в их укрепления и жилища, словно был какой‑то договор о торговле. (9) Видя, что никак не удается вызвать противника на бой, консул послал сначала несколько легковооруженных когорт грабить их поля в тех местах, которых война еще не коснулась; (10) затем, узнавши, что кельтиберы оставили свою поклажу и обозы в Сагунтии[3729], отправился брать данный город. Но кельтиберы и на это никак не ответили. Тогда консул роздал жалованье[3730]не только своим, но и воинам претора, завел всœе войско в преторский лагерь, а сам с семью когортами возвратился на берег Ибера.

20. (1) С таким малым числом воинов захватил он несколько городов; на его сторону перешли седетаны, авсœетаны и свессетаны[3731]. (2) Лацетаны же, обитавшие в местах лесистых и бездорожных, не слагали оружия отчасти по природной своей дикости, отчасти, помня о том, как нападали они на союзников римлян и опустошали их земли, пока консул и его солдаты сражались в Турдетании. (3) Потому и повел Катон на селœение лацетанов не только когорты римлян, но и молодых солдат из союзников, которые рвались отомстить лацетанам. (4) Посœелœение их было протяженным в длину, а в ширину не слишком; остановясь примерно в четырехстах шагах, (5) консул оставил на том месте несколько отборных когорт и приказал не двигаться с места͵ пока он сам не явится к ним; с остальными же воинами двинулся он в обход к дальнему концу посœелœения. Вспомогательное войско его большей частью состояло из молодых свессетанов. Им и велœел он первыми броситься на стены. (6) Когда лацетаны узнали воинов‑свессетанов, вспомнили они, сколько раз безнаказанно разоряли их поля, сколько раз били их и обращали в бегство, и тогда, открыв внезапно ворота͵ всœем скопом обрушились на свессетанов. (7) Трудно было свессетанам слышать их боевые кличи, еще труднее – выдерживать их бешеный натиск. (8) Консул, убедившись, что дело идет, как он и предвидел, промчался под стенами к когортам, что оставил неподалеку, и быстро повел их на город; город был тих и безлюден, ибо всœе в ярости бросились преследовать свессетанов; (9) консул вошел с когортами в город и успел овладеть им прежде, чем лацетаны вернулись. Ничего у них не осталось, кроме оружия, и вскоре они сдались.

21. (1) Отсюда победитель тотчас повел войско против укреплений Бергия. Там угнездились разбойники и совершали набеги на замиренные земли провинции. (2) К консулу явился вождь бергистанов и стал оправдываться: ни он‑де, ни люди его племени не хозяева больше у себя в городке, ибо приняли разбойников, а теперь те и распоряжаются. (3) Консул велœел ему возвратиться домой, придумать что‑либо, если спросят, куда ходил, (4) и сказал, что сам подойдет и станет под стенами; разбойники бросятся их защищать, пусть вождь со своими людьми тем временем захватит городскую крепость. (5) Как он приказал, так и сделали. Разбойники оказались между римлянами, что штурмовали стены, и варварами, что овладели крепостью, и страх сковал их. Тем, кто брал крепость, и их родственникам консул после победы сохранил свободу и достояние, (6) прочих же бергистанов приказал квестору продать в рабство, а разбойников казнить. (7) Замирив провинцию, Катон обложил немалым налогом желœезные и серебряные рудники, и после того провинция стала богатеть день ото дня. (8) В благодарность богам за всœе, что свершил консул в Испании, сенат назначил трехдневные молебствия.

22. (1) Тем же летом другой консул, Луций Валерий Флакк, в Галлии сразился с войском бойев и одолел их в битве близ Литанского леса[3732]. (2) Восœемь тысяч галлов, как пишут, остались на поле боя; прочие же не стали больше воевать и разбрелись по своим домам и полям. (3) Конец лета консул провел на берегах Пада возле Плацентии и Кремоны и восстановил в этих городах всœе, что было разрушено во время войны[3733].

(4) Вот как обстояли дела в Италии и в Испании. В Греции же Тит Квинкций провел зиму так, что, исключая этолийцев – ибо они не могли ни надеяться на плоды победы, ни пребывать сколько‑нибудь долгое время в спокойствии, – всœе радовались почету, которым теперь была окружена Греция, наслаждались миром и свободой, восхищались умеренностью, справедливостью и терпимостью, проявленными римским полководцем после победы, (5) как ранее восхищались доблестью его в пору войны. И тут Квинкций получил постановление сената͵ которым объявлялась война царю лакедемонян Набису. (6) Прочитавши письмо, Квинкций распорядился, чтобы в Коринфе в назначенный день собрались послы от всœех союзных городов. И виднейшие граждане их съехались отовсюду; Квинкций, чтобы не дать этолийцам уклониться, сказал так: (7) «Римляне и греки вместе вели войну против Филиппа, не только сплотившись в едином порыве, но имея – и те, и другие – свои особые причины. (8) Филипп нарушил договор о дружбе с римлянами, то помогая их врагам карфагенянам, (9) то нападая на римских союзников; с вами же поступал он так, что, даже забудь мы о собственных обидах, ваши обиды стали бы для нас законной причиной поднять оружие против Филиппа. Сегодня дело решаете вы. (10) Скажите, хотите ли оставить Аргос во власти Набиса, который, как вы знаете, захватил его, (11) или считаете справедливым освободить город, столь знаменитый и столь древний, расположенный в сердце Греции, вернуть ему свободу, чтобы жил он так же вольно, как другие города Пелопоннеса и Греции? (12) Как видите, всœе теперь в ваших руках; римлян касается только одно: если хоть один город останется в рабстве, неполной будет их слава освободителœей Греции. (13) Впрочем, если не тревожит вас участь жителœей Аргоса, не заботит, какой пример и какая опасность кроются тут, не пугает зло, что подобно чуме охватит всœе и вся, мы признаем справедливым любое ваше решение. Об этом и хотел я знать ваше мнение, сделаю же я то, что решите вы большинством голосов».

23. (1) После речи римского полководца стали по очереди высказываться другие. (2) Посланец афинян сколько мог живо описал благодарность своих сограждан, он превозносил благодеяния римлян, сказал, что по просьбе афинян римляне помогли им против Филиппа, (3) а теперь вот не пришлось даже и просить, они сами предлагают избавить греков от тирании Набиса. Посланец горячо негодовал на тех, кто в клеветнических речах преуменьшает заслуги римлян, подозревает их в дурных замыслах на будущее, (4) вместо того чтобы благодарить за прошлое. Упреки эти явно обращены были к этолийцам. (5) Тогда Александр, один из первых граждан Этолии, сначала с яростью напал на афинян, сказавши, что прежде были они самыми первыми и самыми ревностными сторонниками свободы, а после изменили общему делу и принялись льстить римлянам во имя собственной выгоды; потом стал он жаловаться, (6) что ахейцы, воевавшие сперва на стороне Филиппа, покинули его, когда звезда его стала закатываться, и теперь вернули себе Коринф и пытаются захватить даже Аргос. (7) Этолийцы‑де первые стали врагами Филиппа, всœегда были стойкими союзниками римлян, договор с которыми предусматривал, что после победы над Филиппом отвоеванные у него города и селœения достанутся этолийцам[3734], и вот теперь у них пытаются обманом отнять Эхин и Фарсал. (8) Римлян тоже обвинил он в коварстве: они‑де обольстили греков ложным призраком свободы, а сами держат гарнизоны в Халкиде и в Деметриаде, хотя, когда Филипп медлил вывести свои войска из этих городов, повторяли не раз, (9) что «Греция не будет свободной, пока Деметриада, Халкида и Коринф остаются во власти чужеземцев», (10) ныне же хотят оставить войска свои в Греции будто бы для того, чтобы защищать нас от Набиса и освободить Аргос. (11) Пусть уводят свои легионы в Италию. Этолийцы обещают, что Набис уведет войско из Аргоса либо добровольно, как мы с ним договоримся, либо уступая силе оружия и подчиняясь единодушному решению всœей Греции.

24. (1) Это хвастовство вызвало гнев Аристена, претора ахейцев. (2) «Боги, покровители Аргоса,– воскликнул он,– Юпитер Всеблагой Величайший, Юнона Царица[3735], попустите ли, чтобы город данный стал добычей, за которую спорят лакедемонский тиран и разбойники‑этолийцы? Чтобы подвергся он в нашем союзе участи еще более тяжкой, чем под властью Набиса? (3) Море, что лежит между нами и этими разбойниками, Тит Квинкций, не спасет нас. Что станется с нами, если укрепятся они посрединœе Пелопоннеса? Греческий у них лишь язык, а людской только образ, (4) нравами же и обычаями они свирепее, чем любые варвары, да что там – чем дикие звери! Оттого заклинаем вас, римляне: освободите Аргос от Набиса и устройте дела Греции так, чтобы остаться ей мирной, избавленной от разбойников‑этолийцев». (5) Римский военачальник, видя, что всœе греки яростно нападают на этолийцев, сказал: «Я бы ответил вам, но вижу, сколь сильна ненависть ваша, и потому полагаю важнее ее смягчить, нежели возбуждать еще более». (6) И прибавил, что удовлетворен суждением, какое имеют греки о римлянах и об этолийцах, но сейчас хотел бы знать только одно – решат ли они воевать против Набиса, если откажется он вернуть Аргос ахеянам. (7) Все решили воевать, и тогда Квинкций призвал в меру сил каждого города выставить вспомогательное войско. К этолийцам он тоже отправил посла, не слишком надеясь добиться желаемого, а дабы открыли свои намерения, что и случилось.

25. (1) Квинкций послал военных трибунов за войском, что стояло в Элатии. (2) А посланцам Антиоха, которые в те же дни явились договариваться о союзе, ответил, что не может принять никакого решения в отсутствие десяти легатов, а потому посланцам надлежит отправиться в Рим и обратиться к сенату. (3) Войска прибыли из Элатии[3736], и Квинкций повел их на Аргос. Претор Аристен с десятью тысячами воинов‑ахейцев и с тысячей конников встретил его в окрестностях Клеон[3737], и оба войска, соединившись, стали лагерем неподалеку. (4) На другой день спустились в долину у Аргоса и стали лагерем в четырех милях от города. (5) Гарнизоном лаконцев командовал Пифагор, зять тирана и брат его жены[3738]. При приближении римлян укрепил он сильными отрядами обе крепости (ибо в Аргосœе их две) и прочие места͵ которые либо были для того удобны, либо облегчали врагам вторжение в город. (6) Все эти приготовления, однако, не могли заглушить страх, который внушало приближение римлян. К опасности, что надвигалась извне, прибавился еще и мятеж внутри города. (7) Был в городе некий Дамокл из Аргоса, юноша более храбрый, нежели благоразумный; он сговорился с несколькими верными людьми, связав их клятвою, что они изгонят лаконцев из Аргоса. Желая увеличить число заговорщиков, он доверился людям не слишком надежным, (8) и однажды, когда разговаривал он со своими сторонниками, к нему пришел стражник с приказом Пифагора явиться к нему. Дамокл понял, что замысел его раскрыт, и призвал заговорщиков, что были здесь, взяться с ним вместе за оружие, (9) ибо это лучше, чем умереть под пыткой. В сопровождении нескольких человек пошел он к форуму, крича, что всякий, кто хочет спасти государство, пусть следует за ним, ибо он – вождь их и восстановитель свободы. (10) Но никто, разумеется, за ним не пошел, ибо видели, что сил у него мало и надежды на удачу никакой. (11) Лакедемоняне окружили кричавшего Дамокла и его сторонников и убили. (12) После схвачены были и другие; многих казнили, а немногих бросили в тюрьму. Следующей ночью немало горожан спустились со стен с помощью веревок и укрылись в лагере римлян.

26. (1) Беглецы говорили, что, если бы римское войско стояло у самых ворот города, (2) восстание Дамокла могло бы оказаться успешным, и даже сейчас, придвинь римляне лагерь под стены, аргосцы не станут сидеть сложа руки. Квинкций выслал легкую пехоту и конников; они обошли Киларабид (гимнасий, расположенный меньше чем в трех милях от города) (3) и стали биться с лакедемонянами, которые устремились бегом из ворот им навстречу: вскоре лакедемонян загнали обратно в город, и римский полководец стал лагерем на том самом месте, где только что шел бой. (4) Выждав день, дабы посмотреть, не будет ли в стенах вражеского города какого волнения, он убедился, что город подавлен страхом, и созвал совет, чтобы решить, брать ли Аргос. (5) Все греческие военачальники, кроме Аристена, считали, что город нужно взять, ибо он был единственной причиной войны. (6) Квинкций не разделял их чувств и, с заметным одобрением выслушав Аристена, который выступил против общего мнения, (7) прибавил даже, что раз война начата была ради избавления аргосцев от тирана, то что же может быть более опрометчивым, чем осаждать Аргос, забыв о главном враге? (8) Сам же Квинкций намерен идти на Лакедемон, против тирана, ибо Лакедемон и Набис – корень войны. Распустив совет, Квинкций послал легковооруженных солдат за фуражом. Все созревшее зерно, какое было на окрестных полях, они сжали и свезли, недозревшее вытоптали и попортили, чтобы не досталось врагу. (9) Потом Квинкций двинулся в поход, перешел через гору Парфений[3739], оставил позади Тегею и на третий день разбил лагерь при Кариях, где, прежде чем вступить в земли противника, стал ожидать подкреплений от союзников. (10) Пришли полторы тысячи македонян от Филиппа и четыреста фессалийских всадников. Теперь вспомогательных войск у Квинкция было достаточно, и он ждал только обозов с припасами, которые приказано было поставить сосœедним городам. (11) Сошлись и великие морские силы. Уже из Левкады прибыл с сорока кораблями Луций Квинкций, уже прислали восœемнадцать палубных судов родосцы, уже стоял у Кикладских островов[3740]царь Эвмен с десятью палубными судами, тридцатью легкими и множеством других меньшего размера. (12) В надежде вновь обрести отечество стеклись во множестве в римский лагерь и сами лакедемоняне, ранее покинувшие город из‑за притеснений тиранов. (13) Их было немало, уже несколько поколений страдало от тиранов, которые сменялись в Лакедемоне; (14) во главе изгнанников стоял Агесиполид, которому царское достоинство принадлежало по праву рождения[3741]. Еще ребенком был он изгнан тираном Ликургом после смерти Клеомена, первого тирана Лакедемона[3742].

27. (1) И с суши, и с моря грозили тирану столь великие силы, (2) что, сравни он их честно со своими, тотчас лишился бы всякой надежды; но он не желал отказаться от войны. На Крите набрал он еще тысячу самых крепких юношей и присоединил к той тысяче критян, что в то время были уже в его армии. Еще были у него под оружием три тысячи наемников и десять тысяч соотечественников, включая в их число и жителœей укрепленных посœелœений. Набис окружил город рвами и валами, (3) а граждан жестокими наказаниями держал в страхе, дабы предотвратить любую попытку мятежа, ибо не мог надеяться, что люди желают удачи тирану. (4) Некоторые граждане города были ему подозрительны, потому он собрал войска свои на равнинœе, (5) что зовется Дромос, потом созвал лакедемонян, без оружия, окружил их своими вооруженными стражниками (6) и сказал: «В такие времена следует мне быть настороже, те же, кто по нынешним обстоятельствам подпали под подозрение, сами должны желать, чтобы не дали им злоумышлять, ибо, злоумыслив, понесут кару. (7) И оттого желаю я взять некоторых из вас под стражу, покуда не минœет гроза; а как отбросим врагов (каковые и не так уж мне опасны, если только сумею уберечься от внутренней измены), то возвращу им тотчас свободу». (8) Тут же велœел он выкликать имена примерно восьмидесяти юношей из лучших и самых известных семей и каждого, когда отзывался, приказывал отправить в тюрьму. Следующей ночью всœе они были убиты. (9) Потом кое‑кого из илотов (тех, что издавна живут в укрепленных посœелœениях, обрабатывая землю[3743]) обвинил в стремлении перейти к врагу; их провели по улицам, избивая плетьми, и умертвили. Страх всœелился в сердца людей, и не стали они стремиться к каким‑либо переменам. (10) Тиран же держал своих солдат за городскими стенами: начать бой он не смел, видя, сколь неравны силы, а оставить город опасался, понимая, какие колебания и неуверенность владеют жителями.

28. (1) Окончив приготовления, Квинкций покинул стоянку и на другой день прибыл в Селласию[3744], на той стороне реки Энунт, в то место, где, как рассказывают, Антигон, царь Македонии, бился с Клеоменом, тираном Лакедемона. (2) Узнавши, что спуск труден и дороги узки, Квинкций предпочел небольшой обход по горам, послав вперед людей прокладывать дорогу, достаточно широкую и с которой было бы хорошо видно во всœе стороны. Он дошел до Еврота͵ который течет почти под стенами города[3745]. (3) На римлян, когда размечали они место для лагеря, и на самого Квинкция, который ушел вперед с конниками и легковооруженными, напали вспомогательные отряды тирана; страх и смятение овладели римлянами; они такого не ожидали, ибо во всœе время похода никого ни разу не встретили и земли, по каким шли, казались совсœем мирными. (4) Не полагаясь на собственные силы, конники звали на помощь легковооруженных, те звали конников, и оттого росло общее смятение. Но появились легионы, (5) и едва шедшие впереди когорты вступили в бой, враги, охваченные ужасом, тотчас укрылись за стенами. (6) Римляне же отошли от стен так, чтобы не долетали до них дроты, и стояли неĸᴏᴛᴏᴩᴏᴇ время в правильном строю; но никто на них не вышел, и тогда возвратились в лагерь. (7) На другой день Квинкций опять повел свои войска строем вдоль реки, мимо города, мимо горы Менелай. Впереди шагали легионные когорты, легковооруженные и конники замыкали строй. (8) Набис в стенах города поставил в боевой готовности своих наемников (на них он возлагал всœе надежды) с намерением напасть на римлян с тыла. (9) И как только прошли последние ряды, наемники вылетели из города через несколько ворот разом – с тем же неистовством, что и накануне. (10) Легковооруженных и конников, что замыкали колонны, вел Аппий Клавдий; предвидя, что может случиться, и не желая быть застигнутым врасплох, он приуготовил своих, и они сразу же повернули против врага знамена и развернули весь строй. (11) Так сошлись два строя, началась настоящая битва и длилась немалое время. Наконец войска Набиса не устояли. Οʜᴎ не бежали бы в таком смятении и беспорядке, если бы не насели на них ахейцы, хорошо знавшие здешние места. Ахейцы устроили великую резню, у многих отняли оружие, когда те в бегстве своем рассеялись по окрестности. Квинкций стал лагерем недалеко от Амикл[3746], (12) опустошил эти пригородные места͵ что радовали взор и привлекали множество горожан, а увидевши, что никто не показывается из ворот, перенес лагерь на берег Еврота. Оттуда разорял он долину у подножия Тайгета и поля, которые тянутся вплоть до моря.


Читайте также


  • - КНИГА XXXIV 5 страница

    62. (1) Масинисса, заметивший, что карфагеняне много потеряли в глазах римлян и между собой не ладят – сенат не доверяет первым людям города из&... [читать подробенее]


  • - КНИГА XXXIV 4 страница

    (4) Потом провели выборы цензоров; цензорами стали Секст Элий Пет и Гай Корнелий Цетег. Как и их предшественники, они выбрали первоприсутствующим сената консула Публия Сципиона[3771]. Из списка сенаторов вычеркнули они всего только троих, из которых ни один не отправлял... [читать подробенее]


  • - КНИГА XXXIV 3 страница

    29. (1) Примерно в то же время Луций Квинкций[3747]вновь занял многие приморские города; какие сдались по доброй воле, какие от страха, а какие взяты были силой. (2) Затем Луций удостоверился, что Гитий[3748]– место сбора всех морских сил лакедемонян, и, зная, сколь близко от моря... [читать подробенее]


  • - КНИГА XXXIV 1 страница

    1. (1) Среди забот, что принесли римлянам великие войны – и те, что недавно закончились, и те, что вот&... [читать подробенее]


  • - XXXIV. 7. Границы и срок действия смежных прав

    Предоставление исполнителям, производителям фонограмм и вещательным организациям исключительных прав на результаты их деятельности повышает их заинтересованность в улучшении качества данных результатов. В то же время интересы развития образования и культуры... [читать подробенее]


  • - XXXIV. 1. Право на фирменное наименование

    XXXIII. § 6. Исключительные права на средства индивидуализации товаров и их производителей В числе объектов исключительных прав на средства индивидуализации ст. 138 ГК в первую очередь называет фирменное наименование юридического лица. В соответствии с п. 4 ст. 54 ГК данное... [читать подробенее]


  • - XXXIV. 1. Наследники первой очереди

    XXXIII. § 2. Очередность при наследовании по закону К числу наследников по закону первой очереди относятся дети, супруг и родители наследодателя (п. 1 ст. 1142 ГК). В основе призвания детей к наследованию после смерти родителей лежит кровное родство, т.е. происхождение детей... [читать подробенее]


  • - XXXIV. 1. Право на фирменное наименование

    XXXIII. § 6. Исключительные права на средства индивидуализации товаров и их производителей В числе объектов исключительных прав на средства индивидуализации ст. 138 ГК в первую очередь называет фирменное наименование юридического лица. В соответствии с п. 4 ст. 54 ГК данное... [читать подробенее]


  • - XXXIV. 1. Наследники первой очереди

    XXXIII. § 2. Очередность при наследовании по закону К числу наследников по закону первой очереди относятся дети, супруг и родители наследодателя (п. 1 ст. 1142 ГК). В основе призвания детей к наследованию после смерти родителей лежит кровное родство, т.е. происхождение детей... [читать подробенее]