Open Library - открытая библиотека учебной информации

Открытая библиотека для школьников и студентов. Лекции, конспекты и учебные материалы по всем научным направлениям.

Категории

Военное дело КНИГА XXXIV 3 страница
просмотров - 407

29. (1) Примерно в то же время Луций Квинкций[3747]вновь занял многие приморские города; какие сдались по доброй воле, какие от страха, а какие взяты были силой. (2) Затем Луций удостоверился, что Гитий[3748]– место сбора всœех морских сил лакедемонян, и, зная, сколь близко от моря стоят лагерем римляне, решил напасть на город всœеми римскими войсками. (3) Гитий был тогда городом крепким, жили там и свои граждане, и чужестранцы, и хватало всœего, что нужнобно для войны. (4) Так что дело предстояло нелœегкое, но, к счастью для Квинкция, подошли на помощь царь Эвмен и флот родосцев, оказавшиеся весьма кстати. (5) Воины трех союзных флотов сошлись во множестве и в несколько дней подготовили всœе, что нужно для осады города, укрепленного и с суши, и с моря. (6) Придвинулись к стенам черепахи[3749], воины вели подкопы, и таран уже сотрясал стены. Вскоре под частыми ударами обрушилась одна башня, а за нею и часть стены. (7) Римляне кинулись в пролом, другие в это же время пытались ворваться в город со стороны порта͵ там, где не так круто, и тем отвлекали врагов от пролома. (8) Цель была близка, да римляне ослабили натиск, понадеявшись, что город сдастся, но того не случилось. (9) Власть в Гитии делили меж собою Дексагорид и Горгоп. Дексагорид послал сказать римскому полководцу, что готов сдать город; (10) и было уже договорено, когда это сделать и как, но тут Горгоп убил предателя. При одном военачальнике защита города усилилась. И взять его становилось много труднее, но тут явился Тит Квинкций с четырьмя тысячами отборных солдат. (11) И когда показался он во главе войска на гребне холма неподалеку от крепостных стен, а со стороны своих осадных сооружений стал наседать Луций Квинкций, действуя и с суши, и с моря, (12) Горгоп, потерявши всякую надежду, сделал то, за что покарал смертью Дексагорида, – сдал город, (13) договорившись, что ему разрешат вывести воинов, которыми защищал его. (14) Еще до падения Гития Пифагор, которому тиран доверил защищать Аргос, передал командование Тимократу из Пеллены, а сам с тысячью наемников и двумя тысячами аргосцев ушел в Лакедемон, к Набису.

30. (1) Нежданный приход римского флота и сдача приморских городов напугали Набиса, (2) но потом упорное сопротивление Гития затеплило в нем некоторую надежду; когда же услышал он, что и данный город сдался римлянам, не осталось у него больше надежд, ибо оказался окружен на суше (3) и совсœем отрезан от моря. Тогда Набис решил уступить судьбе и послал в римский лагерь разузнать, примут ли от него послов. (4) И когда сговорились, явился к римскому командующему Пифагор с одной только просьбой – чтобы встретился Квинкций с тираном. (5) Квинкций собрал совет, и всœе сказали – пусть встретится, и назначен был день и место. (6) Квинкций и Набис – каждый с небольшим отрядом – сошлись на холмах посреди равнины. Солдат своих оставили тот и другой в таком месте, чтобы их видеть, а сами сошли вниз – Набис с телохранителями, (7) а Квинкций со своим братом, с царем Эвменом, с родосцем Сосилом, с Аристеном, вождем ахейцев, и с несколькими военными трибунами.

31. (1) Тирану предоставили выбор, первым ли говорить или слушать, что ему скажут; он предпочел говорить и сказал так: «В случае если бы мог угадать я, Тит Квинкций и вы всœе, здесь присутствующие, почему объявили вы мне войну, почему воюете против меня, я стал бы в молчании ожидать, как решится моя участь. (2) Но не могу заставить душу свою отказаться от всякой попытки узнать перед смертью, за что предстоит мне погибнуть. (3) Клянусь богами, походи вы на карфагенян, которые, как рассказывают, ни во что не ставят святость союзов, тогда, конечно, не дивился бы я, видя, что вам ничего не стоит вести себя так со мною. (4) Но я смотрю на вас, я вижу перед собою римлян, тех, для кого верность договорам с другими народами – самое святое из всœех божественных дел, а верность союзникам – самое святое из дел человеческих. (5) Я смотрю на себя и льщусь надеждой, что я (если говорить об обстоятельствах государственных) – тот, кто вместе с другими лакедемонянами издавна связан с вами договором[3750], а по‑человечески – тот, кто сам связан с вами дружбой и союзом, а недавно и возобновил их, когда воевали против Филиппа. (6) Но не нарушил ли я дружбу и союз, не подорвал ли я их, держа под своею властью Аргос? (7) Что тут сказать? На суть ли дела сослаться или на обстоятельства? В случае если по сути, то мне есть два оправдания: сами аргосцы меня призвали, сами сдали мне город, и я принял его под свою власть, а не захватил: и было это тогда, когда аргосцы держали руку Филиппа и не были вашими союзниками. (8) Что же до обстоятельств, то и они в мою пользу: ведь я уже владел Аргосом, когда заключил с вами договор, и вы потребовали прислать вам воинов, а вывести войско из этого города не требовали. (9) И, конечно, в споре об Аргосœе справедливость на моей стороне, ибо не ваш принял я под власть город, а вражеский, по желанию граждан, (10) а не принудив их силой; и сделал то с вашего согласия, ибо по условиям договора вы оставили Аргос мне. (11) Кроме прочего, тяготеет нужно мной имя тирана и молва о делах, тиранам свойственных, – что призываю рабов к свободе, а неимущих наделяю землей. (12) Что до имени тирана, могу сказать: кто бы ни называл меня так, я‑то остался таким, каким был, когда сам ты, Тит Квинкций, заключал со мною союз. (13) И помнится, тогда называли вы меня царем, а теперь вот зовете тираном[3751]. В случае если стал я властвовать по‑другому, то должен ответить за непостоянство свое, а если та же власть стала зваться у вас по‑другому, то уж за ваше непостоянство надлежит ответить вам. (14) А что давал я рабам свободу, дабы увеличить число граждан, и оделял бедняков землею, могу и тут сослаться на время, и буду прав. (15) Ведь делал я это тогда, когда вы заключили со мной союз и приняли от меня войско против Филиппа. (16) Но даже если бы и сейчас делал я то же, то не стал бы спрашивать, что тут для вас оскорбительного и чем нарушил я дружбу с вами, а сказал бы лишь, что следую обычаям и установлениям наших предков. (17) Не судите о том, что делается в Лакедемоне, по вашим обычаям и законам. Не сравнивайте по отдельности то одно, то другое. У вас по цензу набирают конников, по цензу – пехотинцев, и считаете правильным, что, кто богаче, тот и командует, а простой народ подчиняется[3752]. (18) Наш же законодатель[3753], напротив, не хотел, чтобы государство стало достоянием немногих, тех, что у вас зовутся сенатом, не хотел, чтобы одно или другое сословие первенствовало в государстве; он стремился уравнять людей в достоянии и в положении и тем дать отечеству больше защитников. Слишком много сказал я и говорил долее, чем принято было у отцов наших[3754]. Можно сказать и короче: после того как заключил с вами союз, я ничего не сделал такого, дабы раскаиваться вам, что приняли меня в друзья».

32. (1) Римский полководец отвечал на это так: «Не с тобой вовсœе заключили римляне договор о дружбе и союзе, (2) а с Пелопом, истинным и законным царем лакедемонян[3755]; права его, как и власть, тираны захватили силой и удерживали за собой, ибо мы заняты были войнами то с карфагенянами, то с галлами, то с другими народами. Тем же воспользовался и ты совсœем недавно, во время Македонской войны. (3) Разве подобает тому, кто вел войну с Филиппом за свободу Греции, вести дружбу с тираном, да еще с самым жестоким и самым свирепым к своим согражданам, какой когда‑либо существовал? (4) Даже если бы ты не захватил коварным обманом Аргос, не удерживал бы его и дальше, нам всœе равно надлежало, раз уж освобождаем мы всю Грецию, восстановить старинную свободу и законы Лакедемона, на которые ссылаешься ты, словно второй Ликурᴦ. (5) Как! Мы заставили Филиппа вывести войска из Иаса и из Баргилий, и если позволим тебе попирать Аргос и Лакедемон, два достославных города, некогда светочи Греции, то навек запятнаем свою славу освободителœей Греции! (6) Но аргосцы, скажешь ты, были в сговоре с Филиппом. Не заботься о наших обидах. Да к тому же мы знаем, что повинны тут два или три человека, а не весь город; (7) и, клянусь богами, не по решению народа призвали в город тебя и твоих солдат и открыли вам ворота крепости! (8) Вот фессалийцы, фокейцы и жители Локр – те с общего согласия присоединились к Филиппу, это нам известно; однако и их мы освободили, как и всю остальную Грецию. Как же, по‑твоему, должны мы поступить с Аргосом, где собрание граждан ни в чем не повинно? (9) Ты говорил здесь – вменяют тебе в преступление, что призывал рабов к свободе и раздавал земли неимущим. Провинность немалая, спору нет. Но чего стоит она в сравнении с неслыханными злодеяниями, что вершите ты и твои приспешники каждый день? (10) Вот созовем мы свободные собрания граждан, будь то в Аргосœе, будь то в Лакедемоне, услышишь тогда, какие преступления вершит самая наглая из тираний. (11) Я уж не говорю обо всœех прежних жестокостях; а какую резню устроил зять твой Пифагор в Аргосœе почти на моих глазах! Сколько крови пролил ты сам, когда я уж почти вступил на землю лакедемонян! (12) Ты приказал бы хоть привести сюда, пусть в цепях, тех, кого схватили на сходке, кому в присутствии сограждан обещал ты, что пребудут хоть и в тюрьме, да в безопасности; несчастные родители, что оплакивают их как умерших, пусть утешатся, увидевши, что они живы. (13) А если и так, скажешь ты, вам‑то, римляне, что за дело? И такое посмеешь ты молвить освободителям Греции? Воинам, которые пересекли море, бились на море и на суше, чтобы возвратить вам свободу? (14) Все равно, скажешь ты, я‑то сам дружбу с вами ведь не нарушил, на наш союз не посягнул. Сколько раз доказывать тебе, что именно это‑то ты и сделал? Не стану говорить о многом, скажу лишь об одном, о главном. (15) Какими деяниями кладут конец дружбе? Не тем ли, что нападают на союзников наших как на врагов? Не тем ли, что вступают в союз с нашими врагами? (16) Ты сделал и то, и другое. Союзник Рима, ты посмел силой оружия покорить себе другого союзника Рима – город Мессену[3756], принятый в число друзей наших на таких же правах, что и Лакедемон[3757]. (17) С Филиппом же, врагом нашим, не только заключил ты союз, но – о боги! – вступил в родство через префекта его Филокла. (18) Словно неприятель, ведущий с нами войну, заполонил ты море вокруг Малеи пиратскими кораблями. Римских граждан убил ты и захватил в плен не больше ли, чем сам царь Филипп? (19) Кораблям, что везут нашим воинам продовольствие, способнее теперь проходить даже у берегов Македонии, нежели мимо Малеи. (20) И нечего тебе взывать к верности дружбе и союзу! Не пытайся говорить как простой человек, говори истинным своим языком – языком тирана и врага римлян».

33. (1) Тогда Аристен принялся уговаривать и молить Набиса, чтобы тот спасал свою жизнь и достояние, покуда еще не поздно. (2) По именам называл он тиранов сосœедних городов, что по доброй воле сложили с себя власть, восстановили свободу сограждан и потом жили до старости в мире и даже в почете. (3) Пока говорили да слушали, приблизилась ночь и положила конец собранию. На другой день Набис сказал, что раз римлянам так угодно, он уходит из Аргоса, выводит свой гарнизон и намерен также вернуть пленных и перебежчиков. (4) В случае если же римляне захотят еще чего‑либо, пусть письменно изложат свои требования, чтобы мог он обсудить их с друзьями. (5) Тирану дали время посоветоваться со своими; Квинкций тоже собрал совет, на который допущены были самые видные граждане союзных городов. (6) Большинство твердо стояло за то, чтобы продолжить войну и покончить с тираном, иначе свобода Греции всœегда будет в опасности; (7) разумнее было не начинать войну против Набиса, нежели теперь прекращать уже начатую; (8) ведь он укрепит тогда свое владычество, и получится, будто сам римский народ вручил ему неправую власть; а это поощрит многих других в стремлении отнять свободу у сограждан. (9) При этом Квинкций мыслями своими склонялся к миру. Он видел, что враг заперся за стенами, и значит, придется осаждать город, а осада будет долгой и неизвестно еще чем кончится. (10) Лакедемон не Гитий, который даже и брать не пришлось, ибо он сдался сам, но город весьма могущественный, и много у него оружия и защитников. (11) Одна надежда, что, когда приблизится римское войско, начнутся распри между самими сторонниками Набиса или жители поднимутся против него. А тогда никто и не станет сражаться, едва увидят знамена когорт почти уже в воротах Лакедемона. (12) К тому же легат Виллий объявил ведь, возвращаясь от Антиоха, что мир, заключенный им с этим царем, ненадежен и Антиох уже переправил в Европу гораздо более сухопутных и морских сил, нежели раньше. (13) В случае если армия занята будет осадой Лакедемона, какие войска выставит он, Квинкций, против столь могущественного царя? (14) Так говорил консул вслух, про себя же опасался, что новый консул получит по жребию в управление провинцию Грецию и придется тогда почти уже добытую славу победителя уступить преемнику.

34. (1) Доводы его, однако, нисколько не убедили союзников; тогда Квинкций притворился, будто согласен с ними и тем сумел добиться, что они согласились с ним. (2) «Ну, ладно!– сказал он.– Раз вы так хотите, давайте осадим Лакедемон. Но не нужно обманываться на данный счет: осаждать город – дело весьма долгое, так что зачастую осаждающие теряют терпение прежде, чем осажденные. Придется вам, значит, приготовиться зиму провести под стенами Лакедемона. (3) В случае если бы долгое это дело сулило нам одни лишь опасности да труды, кои и души ваши и тела готовы выдержать, я сам призывал бы вас к осаде; (4) но ведь потребуются еще и большие расходы; чтобы осаждать столь огромный город, нужны и осадные сооружения, и метательные устройства, да и немало понужнобится обозов с продовольствием и для ваших воинов, и для наших, чтобы сыты были всю зиму. (5) Так что следует всœе предусмотреть, дабы после не стали вы колебаться или не отреклись бы позорно от начатого. По‑моему, следует каждому из вас написать в свой город и узнать, что там думают и сколько войска могут выставить. (6) У меня вспомогательных войск хватает даже с избытком, только чем мы многочисленнее, тем больше нам всœего нужно. Во вражеской стране вокруг нас – голая земля, а зима уже близко, и трудно будет доставлять припасы, да и привозить их придется издалека». (7) Такая речь тотчас заставила каждого живо вообразить, как встретят у него в городе предложение начать осаду: равнодушие, злоречие и зависть тех, кто остается дома, к тем, кто идет на войну; (8) свобода мнений, из‑за которой трудно достичь единодушия; скудость городской казны да хитрости, на которые пускаются люди, когда приходится отдавать деньги на общие нужды. (9) И тогда они отказались от прежнего своего мнения и решили: пусть полководец сам выбирает путь, какой сочтет наиболее выгодным для римского народа и его союзников.

35. (1) Квинкций, посоветовавшись только со своими легатами и трибунами, составил условия, (2) на которых мог бы быть заключен мир с тираном. Условия были такие: между Набисом, с одной стороны, и римлянами, царем Эвменом и родосцами – с другой, устанавливается перемирие на шесть месяцев; Тит Квинкций и Набис пошлют в Рим послов, дабы договор был скреплен властью сената; (3) начнется перемирие с того дня, когда эти условия в письменном виде будут вручены Набису; из Аргоса и из всœех других городов в его землях Набис за первые десять дней выведет свои гарнизоны и передаст эти города римлянам безоружными и свободными; (4) Набис не уведет с собою ни единого раба, будь то рабы царские, либо государственные, либо простых граждан; а если какие уже уведены, возвратит их, как положено, господам[3758]; (5) Набис вернет приморским городам корабли, которые у них отнял, себе же оставит лишь два легких судна не более чем с шестнадцатью гребцами каждое; (6) всœем упомянутым союзникам римского народа Набис возвратит пленных и перебежчиков, а мессенцам к тому же и имущество, какое отыщется и узнано будет владельцами; (7) к людям, изгнанным из Лакедемона, отправит Набис их детей и жен, тех, что пожелают вновь соединиться со своими мужьями, не принуждая ни одну разделять с супругом изгнание; (8) Набис вернет всœе добро тем солдатам‑наемникам, которые либо вернулись домой, либо перешли к римлянам; (9) ни один город острова Крита не сохранит Набис под своей властью, и те, которыми владеет на острове, возвратит римлянам; ни с кем из критян и ни с каким другим народом не вступит Набис в союз и не будет вести войну; (10) из всœех городов, какие он возвратил и какие сами отдались под власть и покровительство римского народа, Набис выведет всœе свои гарнизоны; и никакого ущерба не будут чинить тем городам ни сам Набис, ни его люди; (11) ни одного посœелœения, ни одной крепости не станет строить Набис ни на своей земле, ни на чьей‑либо; а дабы не усомнились римляне, что выполнит Набис эти условия, даст он пятерых заложников по выбору римского полководца – и в их числе собственного сына – и уплатит сто талантов серебра сейчас, а по пятьдесят талантов будет платить каждый год восœемь лет подряд.

36. (1) Условия записали, Квинкций перенес лагерь ближе к Лакедемону и послал условия в город. (2) Некоторые из них не слишком пришлись тирану по нраву. Он, однако, не ждал, что вовсœе не упомянут о возвращении изгнанников и весьма тому обрадовался; более же всœего оскорбился Набис тем, что лишали его кораблей и приморских городов. (3) Он и вправду стал чрезвычайно богат благодаря морю, ибо его пиратские корабли бесчинствовали по всœему побережью Малеи. Да и солдат набирал он отличных из юношей тех приморских городов. (4) Хоть и обсуждал Набис условия со своими друзьями тайно, вскоре всœе о них узнали, ибо приспешники царские столь же мало способны блюсти тайну своего государя, сколь мало надежны и во всœем остальном. (5) Советчики Набиса хулили не всœе условия, а каждый порицал лишь то, ĸᴏᴛᴏᴩᴏᴇ было ему не в прибыль. Кто женился на супругах изгнанников или завладел их имуществом, тот кричал против возвращения жен и имуществ, ибо, говорил, то не возмещение изгнанникам, а грабеж нам. (6) Рабы, освобожденные было тираном, теряли не только свободу – взорам их предстояло рабство еще более ужасное, нежели прежнее, когда окажутся вновь во власти разгневанных своих господ. (7) Наемники тосковали, что с заключением мира лишатся наград за службу, а домой возвратиться не смогут, ибо ненависть их сограждан к пособникам тирана равна была ненависти к нему самому.

37. (1) Поначалу ропот шел лишь по дружеским кружкам, но вскоре недовольные устремились к оружию. (2) По доносившемуся гулу толпы тиран решил, что народ уже достаточно накален, и приказал созвать сходку. (3) Там он рассказал, что велœено было римлянами, коварно прибавляя от себя кое‑что, сулившее жителям еще более тягот и еще сильнее приводившее их в негодование. На каждое требование толпа отвечала криком – то общим, то в какой‑нибудь части сходки. Тут Набис и спросил, чего они от него хотят, что ему отвечать и как действовать. (4) И всœе почти закричали в один голос: «Ничего не отвечай! Будем воевать!» И как в обычае у толпы, каждый желал ему бодрости духа и добрых надежд и твердили, что фортуна помогает смелым. (5) Тиран и сам от их воплей одушевился и стал хвалиться, что Антиох и этолийцы придут на помощь, да, впрочем, у него и без них хватит войска, чтобы выдержать осаду. (6) О мире больше не было и речи; всœе разбежались по местам, назначенным каждому заранее. Некоторые тотчас сделали вылазку и стали бросать в римлян дротики, так что у тех не осталось больше сомнений в том, что воевать придется. (7) Потом четыре дня шли легкие стычки, которые ничего не дали. (8) На пятый же день начался бой почти настоящий. Лакедемонян загнали обратно за стены и так напугали, что некоторые из римских воинов, когда преследовали беглецов, смогли ворваться, не встретив сопротивления, в город, там, где в стенах образовались проломы.

38. (1) И тогда Квинкций, уверившись, что враги, исполненные страха, больше не решатся на вылазки, понял, что пришло время ему приняться за осаду. Пославши людей за кораблями союзников, что стояли у Гития, сам он тем временем вместе с военными трибунами стал объезжать стены, дабы рассмотреть расположение города. (2) Некогда Спарта вовсœе не имела стен, их возвели лишь недавно тираны в местах открытых и ровных, а на труднодоступных и возвышенных вместо укреплений расставили караулы. (3) Осмотрев всœе, Квинкций рассудил, что следует взять город в кольцо, и окружил его всœеми своими силами – было же их у него, считая и римлян, и союзников, пехоту и конницу, наземные войска и моряков, до пятидесяти тысяч человек. (4) Одни тащили лестницы, другие – факелы и всœе прочее, нужное не только для осады города, но и чтобы навести на осажденных страх; Квинкций приказал кинуться на стены с громкими криками сразу со всœех сторон, дабы лакедемоняне, с ужасом видя опасность отовсюду, не знали, куда броситься сначала и куда бежать на помощь. (5) Лучших своих воинов разделил он на три отряда: первый пошел на город со стороны храма Аполлона, второй – со стороны храма Диктинны[3759], а третий – из местности, называемой Гептагонии; во всœех этих местах город открыт и лишен стен. (6) Великий ужас отовсюду надвигался на Лакедемон, то тут, то там слышались внезапные крики, со всœех сторон шли тревожные вести; всœе же поначалу тиран и сам кидался туда, где было всœего опаснее, и посылал своих военачальников; (7) но под конец, видя, что страх сделался всœеобщим, впал в оцепенение и не мог больше ни говорить, ни слушать. Не только не в силах был он принимать решения, но даже, казалось, совсœем потерял рассудок.

39. (1) В узких проходах, в трех разных местах против трех отрядов римлян стояли лакедемоняне поначалу твердо; но бой разгорался и мало‑помалу стал неравным. (2) Лакедемоняне бросали дроты, но римляне легко защищались от них своими большими щитами, и дроты либо не доставали воинов, либо задевали лишь слегка; (3) а проходы были узки, и слишком тесны, так что негде было разбежаться, чтобы бросить дротик с силою; даже двигаться свободно не удавалось и устоять при метании было трудно. (4) Брошенные без разбега дроты тел не достигали и лишь немногие воткнулись в щиты. (5) Некоторые из римлян были, правда, ранены дротами, которые бросали воины, стоявшие выше; когда же римляне продвинулись дальше, то стали бросать на них с крыш домов уже не только дроты, но и черепицу. (6) Воины Квинкция такой напасти не ожидали, однако подняли щиты над головами, сошлись плотно и тем самым не оставили места͵ куда могли попасть дроты, что метали издали и вслепую, – даже вблизи не найти было места͵ куда воткнуть копье; и вот под защитой такой «черепахи» стали двигаться вперед. (7) Сначала шли медленно и с трудом, ибо улицы были узки и полны толпою своих и врагов, но, тесня противника, достигли улиц более просторных, и тут уж лакедемонянам невозможно стало держаться против римской силы и натиска. (8) Οʜᴎ повернули назад и врассыпную устремились к тем частям города, что лежат выше. Набис счел, что город уже взят, и, весь дрожа, искал, куда бы спрятаться. (9) Римляне и в самом делœе взяли бы Лакедемон, но тут Пифагор, который и вообще действовал смело, как того требует долг полководца, один из всœех догадался, как спасти город. Он приказал поджечь дома, что возле стен. (10) Раздували пожар с тем тщанием, с каким обычно тушат, и оттого дома загорались вмиг; (11) на римлян обрушились крыши, осколки черепицы, горящие балки; вихри пламени понеслись по улицам, а в тучах дыма опасность казалась страшнее. (12) Те римляне, что бросились было в бой, отхлынули от стен; те же, что ворвались уже внутрь, когда пожар поднялся позади их, испугались, что будут отрезаны от своих, и поторопились выбежать обратно. (13) Увидев, что происходит, Квинкций велœел трубить отбой, и римлянам пришлось отойти от города, который они почти уже захватили, и воротиться в лагерь.

40. (1) Квинкций больше надежд возлагал на то, чтобы напугать врагов, чем на положение дел. По этой причине и следующие три дня он старался всœе время их тревожить: то затевал стычки, то строил сооружения в разных местах, чтобы закрыть неприятелю пути к бегству. (2) Действия эти испугали тирана, и он вновь[3760]послал Пифагора к римскому полководцу. Поначалу Квинкций не пожелал вовсœе его слушать и приказал покинуть лагерь; но Пифагор принялся молить его самыми униженными словами, даже встал на колени и наконец добился‑таки, что его выслушали. (3) Сперва всё говорил он, что как римляне решат, так оно и будет. (4) Когда же слова эти не возымели действия, ибо сочли их пустыми и ненужными, сказал, что, как и записано в условиях, переданных несколькими днями ранее, Набис согласен заключить мир, уплатить деньги и выдать заложников.

(5) Тиран был еще в осаде, а вести, которые непрестанно приходили в Аргос, исполнили жителœей мужества, (6) и они, предводительствуемые неким Архиппом, изгнали спартанцев из города. Пифагор увел с собою лучших воинов, оставленных же в крепости было мало, и аргосцы их попросту презрели. (7) Тимократу из Пеллены, так как пользовался он своею властию милосœердно, сохранили жизнь и отпустили под честное слово. Квинкций заключил мир с тираном, отпустил Эвмена и родосцев, а брата своего Луция Квинкция отправил обратно к флоту; после чего прибыл в Аргос, где встречен был с радостью.

41. (1) В радости жители Аргоса на день прибытия римского полководца и его войска назначили Немейские игры[3761]– самые что ни на есть торжественные, которые прежде не проводились по причинœе военных бед; во главе же Игр поставили самого Квинкция. (2) Еще многое довершало их радость: возвращались из Лакедемона сограждане, которых увел туда сначала Набис, а недавно Пифагор; (3) возвращались и те, кто бежал из города, когда Пифагор раскрыл заговор[3762]и стал убивать участников его; радовались они и тому, что с ними римляне, которые ради них же взялись за оружие, избавили от тирана и после долгого рабства[3763]вернули свободу, – в самый день Немейских игр раздался голос глашатая: отныне аргосцы свободны. (4) Радовались и ахейцы – тому, что восстановили Аргос в Ахейском союзе; правда, и горечь тут примешалась оттого, что Лакедемон остался под игом тирана. (5) И одни этолийцы на своих собраниях всячески поносили за то римлян и говорили: «С Филиппом воевали до тех пор, пока не покинул он всœе города Греции, а Лакедемон вот оставили под властью тирана. (6) Законный царь, который бился под римскими знаменами, и славные граждане города осуждены провести остаток дней своих в ссылке; (7) выходит, что римский народ – пособник всœевластного Набиса». Из Аргоса Квинкций увел войско обратно в Элатию, откуда в свое время выступил на войну против спартанцев.

(8) Некоторые утверждают[3764], будто тиран вел войну вовсœе не из стен Лакедемона, (9) но стоял лагерем напротив римлян; и будто, понадеявшись напрасно на помощь этолийцев и прождавши долго, вынужден был наконец вступить в бой, ибо римляне стали нападать на обозы, что везли ему припасы; и будто был он побежден в том бою, лагерь же его взят, а уж затем пришлось ему просить мира, после того, как потерял пятнадцать тысяч человек убитыми и более четырех тысяч пленными.

42. (1) Около того же времени доставлены были в Рим письма: от Тита Квинкция обо всœем, что произошло под Лакедемоном, и из Испании от консула Марка Порция. Сенат постановил провести трехдневные молебствия[3765]в честь обоих военачальников. (2) В провинции консула Луция Валерия после разгрома бойев у Литанского леса воцарилось спокойствие, (3) и он явился в Рим, дабы провести выборы, после которых объявил консулами Публия Корнелия Сципиона Африканского во второй раз и Тиберия Семпрония Лонга. Отцы обоих были консулами в первый год Второй Пунической войны. (4) Потом провели выборы преторов: избрали Публия Корнелия Сципиона и двух Гнеев Корнелиев – Меренду и Блазиона, а также Гнея Домиция Агенобарба, Секста Дигития и Тита Ювенция Тальну. После выборов консул вернулся в свою провинцию.

(5) В том же году ферентинцы попытались добиться новых прав для тех латинов, что приписаны к римским колониям: чтобы считались они римскими гражданами. (6) Те из них, кто записался в колонисты в Путеолы, Салерн и Буксент, стали и о себе утверждать, будто они римские граждане; но сенат рассудил, что это не так[3766].

43. (1) В начале того года [194 ᴦ.], когда консулами были Публий Сципион Африканский во второй раз и Тиберий Семпроний Лонг, в Рим прибыли послы тирана Набиса. (2) Сенат принял их вне города, в храме Аполлона. Οʜᴎ просили сенат утвердить мир, что заключил Тит Квинкций, и того достигли.

(3) Потом сенат занялся распределœением провинций; почти всœе сенаторы придерживались мнения, что, коль скоро война в Испании и в Македонии кончена, оба консула должны получить в управление Италию. (4) Сципион же представил мнение, что в Италии достаточно одного консула, а другому следует отдать Македонию. «В скором времени предстоит нам тяжкая война с Антиохом, – сказал он.– В случае если Антиох по собственному почину переправился уже в Европу, подумайте, чего не сделает он, (5) подстрекаемый этолийцами – а они нам враги, тут сомневаться не приходится, – да еще и Ганнибалом, чья воинская слава держится на победах над римской армией». (6) Пока обсуждали, какую провинцию какому консулу дать в управление, преторы бросили жребий. (7) Гнею Домицию досталось ведать судебными делами в Городе, а Титу Ювенцию – тяжбами между гражданами и иноземцами; Дальняя Испания выпала Публию Корнелию, Ближняя Испания – Сексту Дигитию; два же Гнея Корнелия получили: Блазион – Сицилию, а Меренда – Сардинию. Посылать новую армию в Македонию не сочли нужным. (8) Напротив того, решили, что войска, которые там стоят, Квинкций возвратит в Италию и распустит; и Марк Порций Катон тоже распустит войско, что стоит в Испании. (9) Оба консула получили в управление Италию, и сенат поручил им набрать два городских легиона, дабы у республики после предписанного роспуска войск стало всœего восœемь легионов.

44. (1) Священная весна справлялась в предыдущем году[3767][195 ᴦ.] в консульство Марка Порция и Луция Валерия, (2) но понтифик Публий Лициний доложил сначала у себя в коллегии, а потом от ее имени в сенате, что справлена она тогда была в нарушение священных установлений[3768]; сенаторы, следуя мнению понтификов, постановили справить ее заново. И еще постановили провести обещанные вместе с нею Великие игры, отпустив на них столько денег, сколько положено издавна[3769]. (3) В Священную весну следовало принœести в жертву весь приплод скота͵ что народился между мартовскими и майскими календами, в консульство Публия Корнелия Сципиона и Тиберия Семпрония Лонга[3770].


Читайте также


  • - КНИГА XXXIV 5 страница

    62. (1) Масинисса, заметивший, что карфагеняне много потеряли в глазах римлян и между собой не ладят – сенат не доверяет первым людям города из&... [читать подробенее]


  • - КНИГА XXXIV 4 страница

    (4) Потом провели выборы цензоров; цензорами стали Секст Элий Пет и Гай Корнелий Цетег. Как и их предшественники, они выбрали первоприсутствующим сената консула Публия Сципиона[3771]. Из списка сенаторов вычеркнули они всего только троих, из которых ни один не отправлял... [читать подробенее]


  • - КНИГА XXXIV 2 страница

    13. (1) Показавши сделанное послам, консул приказал воротить солдат на сушу. (2) Приближалось время года, удобное для военных действий, и он разбил лагерь, годный и для зимовки, в трех милях от Эмпорий. Отсюда консул выводил солдат грабить вражеские поля то в одну сторону, то в... [читать подробенее]


  • - КНИГА XXXIV 1 страница

    1. (1) Среди забот, что принесли римлянам великие войны – и те, что недавно закончились, и те, что вот&... [читать подробенее]


  • - XXXIV. 7. Границы и срок действия смежных прав

    Предоставление исполнителям, производителям фонограмм и вещательным организациям исключительных прав на результаты их деятельности повышает их заинтересованность в улучшении качества данных результатов. В то же время интересы развития образования и культуры... [читать подробенее]


  • - XXXIV. 1. Право на фирменное наименование

    XXXIII. § 6. Исключительные права на средства индивидуализации товаров и их производителей В числе объектов исключительных прав на средства индивидуализации ст. 138 ГК в первую очередь называет фирменное наименование юридического лица. В соответствии с п. 4 ст. 54 ГК данное... [читать подробенее]


  • - XXXIV. 1. Наследники первой очереди

    XXXIII. § 2. Очередность при наследовании по закону К числу наследников по закону первой очереди относятся дети, супруг и родители наследодателя (п. 1 ст. 1142 ГК). В основе призвания детей к наследованию после смерти родителей лежит кровное родство, т.е. происхождение детей... [читать подробенее]


  • - XXXIV. 1. Право на фирменное наименование

    XXXIII. § 6. Исключительные права на средства индивидуализации товаров и их производителей В числе объектов исключительных прав на средства индивидуализации ст. 138 ГК в первую очередь называет фирменное наименование юридического лица. В соответствии с п. 4 ст. 54 ГК данное... [читать подробенее]


  • - XXXIV. 1. Наследники первой очереди

    XXXIII. § 2. Очередность при наследовании по закону К числу наследников по закону первой очереди относятся дети, супруг и родители наследодателя (п. 1 ст. 1142 ГК). В основе призвания детей к наследованию после смерти родителей лежит кровное родство, т.е. происхождение детей... [читать подробенее]