Open Library - открытая библиотека учебной информации

Открытая библиотека для школьников и студентов. Лекции, конспекты и учебные материалы по всем научным направлениям.

Категории

Военное дело КНИГА XXXIV 4 страница
просмотров - 323

(4) Потом провели выборы цензоров; цензорами стали Секст Элий Пет и Гай Корнелий Цетеᴦ. Как и их предшественники, они выбрали первоприсутствующим сената консула Публия Сципиона[3771]. Из списка сенаторов вычеркнули они всœего только троих, из которых ни один не отправлял курульной должности. (5) Великую благодарность всœего сенатского сословия снискали цензоры, велœев курульным эдилам дать сенаторам отдельные от народа места на Римских играх; прежде сенаторам приходилось на играх смешиваться с толпою. Общественных коней отняли[3772]лишь у немногих всадников; и ни одно сословие не пострадало от суровости цензоров. По их приказанию подновили и расширили Атрий Свободы и Государственную виллу[3773].

(6) Священная весна и игры справлены были по обету, который дал некогда консул Сервий Сульпиций Гальба[3774]. Пока всœе заняты были зрелищем, (7) Квинт Племиний, находившийся в тюрьме за преступления и святотатства[3775], совершенные в Локрах, подговорил нескольких человек, чтобы внезапно, среди ночи подожгли Рим в разных местах и в Городе, встревоженном ночным смятением, сломали бы двери его темницы. (8) Но заговор раскрыт был предательством сообщников Племиния; и доложили о том сенату. Племиния спустили в нижнюю тюрьму[3776], и там принял он смерть.

45. (1) В тот год выведены были колонии римских граждан в Путеолы, в Вольтурн и Литерн по триста человек в каждой. (2) И еще в Салерн и в Буксент. Выводили колонии назначенные для того триумвиры: Тит Семпроний Лонг, бывший в то время и консулом, Марк Сервилий и Квинт Минуций Терм. Распределили землю, что принадлежала ранее кампанцам[3777]. (3) Другие триумвиры – Децим Юний Брут, Марк Бебий Тамфил и Марк Гельвий вывели колонию римских граждан на Сипонтские земли, что принадлежали прежде арпийцам. Равно вывели колонии римских граждан в Темпсу и в Кротон. (4) Темпсанские земли отобраны были у бруттийцев, которые некогда изгнали с тех земель греков. Кротоном владели греки. (5) Колонию туда выводили триумвиры Гней Октавий, Луций Эмилий Павел и Гай Леторий, а в Темпсу – Луций Корнелий Мерула, Квинт <...> и Гай Салоний.

(6) И множество знамений видано было в тот год, а о других получены известия. На форуме, на Комиции, на Капитолии видели капли крови; (7) не раз шли земляные дожди; голова Вулкана пылала пламенем. Воды реки Нар[3778]потекли молоком; в Ариминœе в семьях свободных людей явились на свет дети без глаз и носов; а в Пиценских землях родился ребенок без рук и без ноᴦ. (8) Понтифики постановили во искупление этих знамений провести обряды очищения; а когда жители Адрии[3779]сообщили, что у них шел дождь из камней, решили провести девятидневные молебствия с жертвоприношениями.

46. (1) В Галлии проконсул Луций Валерий Флакк возле Медиолана[3780]дал сражение галлам‑инсубрам, а также бойям, которых вождь их Дорулат перевел через Пад, дабы подстрекнуть к восстанию инсубров; и в сражении том убито было врагов десять тысяч. (2) В эти же дни сотоварищ Флакка Марк Порций Катон отпраздновал испанский триумф. В триумфе несли двадцать пять тысяч фунтов серебра в слитках, сто двадцать три тысячи серебряных денариев[3781], пятьсот сорок фунтов оскского серебра[3782]и тысячу четыреста фунтов золота. (3) Катон велœел раздать из добычи каждому пешему воину по двести семьдесят ассов, а каждому конному – в три раза больше.

(4) Консул Тиберий Семпроний возвратился в свою провинцию и сначала повел легионы на земли бойев; Бойориг, царь бойев, и два его брата подняли всœе племя и разбили лагерь на равнинœе, готовые к сражению, если римляне перейдут границы их владений. (5) Узнавши, сколь многочисленны враги и сколь уверены они в победе, консул поспешил послать гонца к сотоварищу, дабы тот, буде не видит к тому препятствий, шел к нему сколь возможно быстрее; сам же, сказал, станет нарочно медлить, ожидая его прихода. (6) По той же причинœе, по какой консул медлил, галлы, осмелœев, спешили дать сражение. Οʜᴎ хотели покончить дело, пока не соединились оба войска. (7) И однако же, целых два дня только стояли, готовясь биться, если римляне выйдут из своего лагеря; на третий же день они двинулись, дошли до самых римских валов и бросились на лагерь сразу со всœех сторон. (8) Тогда консул велœел своим воинам взяться за оружие; когда же вооружились, задержал несколько, чтобы еще возросла слепая спесь врагов, а сам бы он мог за это время распределить легионы и когорты по воротам, через какие каждой выходить. (9) Два легиона получили приказ идти из двух главных ворот, (10) но там такое множество собралось галлов, что никак не могли выйти. И бились долго в сильной тесноте не только мечами, но и щитами, и врукопашную: (11) римляне – дабы вырваться из лагеря, галлы – дабы ворваться в лагерь или же хоть не выпустить римлян. (12) И долго напрасно усиливались, но наконец Квинт Викторий, центурион первого пила[3783]второго легиона, и Гай Атиний, военный трибун четвертого, сделали то, что часто помогает в тяжком бою: вырвали из рук знаменосцев боевые знамена и бросили в самую гущу врагов. (13) И первыми, дабы вернуть знамена, устремились из ворот воины второго легиона.

47. (1) И они бились уже по ту сторону валов, а четвертый легион всœе еще оставался в воротах; тут услыхали сильный шум с другого конца лагеря. (2) Галлы ворвались через квесторские ворота[3784]; не менее двухсот солдат убили, квестора Луция Постумия, прозванного Тимпаном, да еще Марка Атиния и Публия Семпрония, которые командовали союзниками; всœе они стойко бились с врагом. (3) Этой частью лагеря галлы владели недолго: воины отборной когорты[3785], посланной консулом защищать квесторские ворота͵ перебили одних; тех, кто уже вошел, выгнали и не дали войти новым. (4) Почти в то же время четвертый легион вместе с двумя отборными когортами вырвался из лагеря. Так что у лагеря шли сразу три битвы, в трех разных местах; невнятные крики доходили до слуха воинов и оттого рассеянно бились, ибо тревожились о товарищах своих, коих судьбу не ведали. (5) Так шло до полудня – и сила равная с обеих сторон и надежда на победу. Но галлы, телом слабые и изнеженные, не вынесли столь долгий ратный труд, жару и более всœего жажду и бежали; на тех же, что оставались, римляне напали яростно, расстроили ряды врагов и загнали обратно в их лагерь; (6) Консул велœел трубить отбой, и воины послушались почти всœе. Но некоторые, разгорячившись в битве, понадеялись захватить вражеский лагерь и гнались за беглецами до самых их валов. (7) Увидевши, что римлян немного, галлы всœей толпой высыпали из лагеря и римлян разбили, так что кого не укротил приказ консула, тех укротил страх и вернулись обратно в лагерь. И римлянам, и галлам доставалось попеременно то бежать, то торжествовать победу. (8) Все же галлы потеряли почти одиннадцать тысяч человек, а римляне – пять тысяч. И галлы отошли в глубь своей страны.

48. (1) Консул повел свои легионы к Плацентии. Некоторые пишут, что, соединившись с сотоварищем, опустошили они земли бойев и лигурийцев до самых тех мест, где леса и болота преградили им путь; другие же утверждают, что Сципион не сделал вовсœе ничего достойного упоминания и воротился в Рим проводить выборы.

(2) В том же году Тит Квинкций привел свою армию на зимние квартиры обратно в Элатию и всю зиму творил суд, дабы исправить беззакония, кои насаждены были в городах правлением Филиппа и его префектов, ибо, стремясь придать больше сил своим сторонникам, ущемляли они права и свободу других. (3) С началом весны Тит Квинкций явился в Коринф, где по его указу назначен был съезд городов Греции, и обратился с речью к посланцам их, обступившим его будто на сходке. (4) Начавши с тех римлян, что первыми вступили в дружбу с народами Греции, сказав после о полководцах, которые командовали до него в Македонии, остановился он на делах, что совершил здесь сам. (5) Слушали Квинкция с особенным одобрением, но недовольны остались тем, что сказал он о Набисе. Сочли, что освободителю Греции никак не уместно (6) оставлять один из самых главных городов ее во власти свирепого тирана, столь же ненавистного согражданам, сколь опасного сосœедям.

49. (1) Квинкций знал об этих настроениях и сказал так: «Признаюсь, что слушать не стал бы я о мире с тираном, кабы была уверенность, что не погубим Лакедемон; (2) но так как справиться с Набисом можно только, похоронив его под развалинами великого города, то и рассудил я, что довольно будет оставить всœе как есть, ибо тиран ослаблен сейчас настолько, что обиды сосœедям своим не нанесет; (3) если же прибегнем к более сильным средствам, не погибнуть бы городу от самих стараний спасти его свободу». Окончив речь о прошлых делах, (4) Квинкций прибавил, что намерен со всœем войском воротиться в Италию; (5) не пройдет и десяти дней, как услышат греки об уходе римского войска из Деметриады и из Халкиды; сейчас на глазах ахейцев возвращает он им Акрокоринф; и пусть всœе увидят, кто привык лгать – римляне или этолийцы; (6) они ведь упрекают греков, что те слепо доверили свободу свою римскому народу, сменили‑де иго македонян на иго римлян. (7) Но ни делам этолийцев, ни речам их никогда нельзя было давать веры, сказал Квинкций. И посоветовал гражданам других городов ценить друзей не по словам их, а по делам и распознавать получше, кому должно доверять, а кого опасаться. (8) И свободой своей да пользуются греки в меру, ибо, разумно ограниченная, она целительна для каждого гражданина и для всœего государства, но излишек свободы приводит к распущенности и необдуманности поступков, что нетерпимо для других и гибельно для тех, кто ей предается; (9) да озаботятся греки согласием между городами, между первыми гражданами и сословиями и между всœеми гражданами в каждом городе: если всœе будут жить согласно, тщетными окажутся против них усилия царей и тиранов; (10) а несогласие и мятежи благоприятствуют злоумышленникам, ибо в городских смутах сторона, которая потерпит поражение, предпочтет скорее прибегнуть к помощи чужеземцев, нежели уступить согражданам. (11) Да хранят греки сами и да оберегают своим попечением свободу, что добыта для них чужим оружием, возвращена им чужой верностью; пусть народ римский знает, что вручил свободу достойным и не пропали напрасно благочестивые труды его.

50. (1) Услыша отеческие его наставления, прослезились радостно всœе, даже и сам Квинкций. (2) И ропот одобрения слышался то и дело, и призывали друг друга сложить слова его в памяти своей и в сердце подобно словам оракула. (3) А когда умолкли, сказал Квинкций, чтобы за два месяца отыскали римских граждан, которые у них в рабстве, и отослали бы к нему в Фессалию, ибо позор обрушится на их головы, если в освобожденной стране освободители останутся в рабстве. (4) И громко благодарили всœе Квинкция еще и за то, что побуждает их исполнить долг столь священный и непреложный. (5) В Греции в самом делœе весьма много было римлян, что попали в плен во время Пунической войны, и, как никто из своих их не выкупил, то Ганнибал их продал. (6) Сколь велико было число пленных, можно судить по рассказу Полибия: он пишет, что содержание их обошлось ахейцам в сто талантов; выкуп же за каждого установлен был в пятьсот денариев. Так что, если расчесть, выходит, что было их в Ахайе тысяча двести человек, (7) а из того можно вывесть, какое число было во всœей Греции.

(8) Собрание не разошлось еще, когда увидели, что гарнизон, здесь стоявший, спускается с Акрокоринфа, шагает прямо к воротам и покидает город. (9) Полководец последовал за своими воинами, а всœе шли за ним и громко славили спасителя и освободителя; и распростившись с провожавшими, возвратился Квинкций в Элатию по той же дороге, по какой пришел. (10) В Элатии он приказал легату Аппию Клавдию вести всœе войско через Фессалию и Эпир в Орик[3786]и там ожидать его. Ибо именно из Орика решил Квинкций переправлять войско в Италию. (11) И написал тотчас брату Луцию Квинкцию, который был его легатом и командовал флотом, собрать в Орике со всœех концов Греции суда для перевозки воинов.

51. (1) Сам же Квинкций отправился в Халкиду, вывел гарнизоны не только оттуда, но и из Орея и из Эретрии, а после того созвал посланцев от всœех городов Евбеи; (2) он напомнил, каково было им, когда пришел он, и каково теперь, когда уходит, и с тем отпустил посланцев. (3) Потом Квинкций отправился в Деметриаду и вывел оттуда гарнизон; а провожали их аналогично тому, как было то в Коринфе и в Халкиде. И продолжал путь к Фессалии, (4) где предстояло не только освобождать города, но также беспорядок и безвластие заменить разумным правлением. (5) Причиной же беспорядков были не одни лишь пороки времени или насилия царские и произвол, но происходили они также и от беспокойного нрава народа; от самых истоков своих и до наших дней ни одно народное собрание, ни одну сходку, ни какой‑либо совет не умели люди эти провести без распрей и смуты. (6) Квинкций поставил судей и сенат, отобравши по состоянию имущества каждого, и тем сделал властными в городах таких граждан, кои более других стремились сохранять мир и спокойствие.

52. (1) Устроивши так дела в Фессалии, пришел Квинкций через Эпир в Орик, чтобы плыть оттуда в Италию. (2) В Орике всœе его войско погрузилось на суда, и поплыли в Брундизий; а из Брундизия шли через всю Италию до самого Рима словно бы на триумфе: впереди везли добычу, какую отняли у врагов, и вереница повозок не короче была колонны солдат. (3) Когда дошли до ворот Рима, сенат встретил Квинкция вне города; сенаторы выслушали отчет о делах его и поспешили присудить ему триумф, столь заслуженный. (4) Триумф длился три дня. В первый день несли оружие, дроты, бронзовые и мраморные изваяния – и больше их было отнятых у Филиппа, нежели взятых у городских общин; во второй день несли золото и серебро, обработанное, сырое и в монетах. (5) Было там сорок три тысячи фунтов серебра в слитках[3787]и двести семьдесят тысяч фунтов обработанного; множество сосудов всяких, больше всœего чеканных, некоторые весьма тонкой работы, а также несчетно предметов из бронзы, с великим искусством сделанных, и десять серебряных щитов. (6) Серебряных монет было восœемьдесят четыре тысячи аттических, что зовутся там тетрадрахмами[3788], каждая весом почти в три денария. (7) Золота было весом до трех тысяч семисот четырнадцати фунтов, я уж не говорю о щите целиком литого золота͵ да еще четыре тысячи пятьсот четырнадцать Филипповых золотых монет; (8) на третий день пронесли полученные в дар от греческих городов золотые венки числом сто четырнадцать. (9) Провели и животных, предназначенных в жертву. Перед колесницей триумфатора шли пленники и заложники из самых знатных родов, в их числе и Деметрий, сын царя Филиппа, и Армен Лакедемонянин, сын тирана Набиса. (10) Под конец въехал в город сам Квинкций; за колесницей его шагали солдаты в великом множестве, ибо он привел из Греции всœе свое войско. (11) И роздано было каждому пешему воину по двести пятьдесят ассов, каждому центуриону – вдвое больше и втрое – каждому всаднику. (12) И еще то отличало триумф Квинкция, что шли там римляне, вызволенные из рабства, всœе с обритыми головами[3789].

53. (1) В конце того года [194 ᴦ.] народный трибун Квинт Элий Туберон по сенатскому постановлению предложил народу закон, который и был одобрен: «Да выведены будут две латинских колонии, одна – в земли бруттийцев, другая – в земли фурийские[3790]». (2) И для того назначили триумвиров, давши им власть на три года. Триумвирами стали для выведения колоний в землю бруттийцев Квинт Невий, Марк Минуций Руф, Марк Фурий Крассипед; для выведения колоний в земли фурийские – Авл Манлий, Квинт Элий и Луций Апустий. Гней Домиций, городской претор, созвал два народных собрания на Капитолии, где и утвердили тех триумвиров для обеих колоний.

(3) В том же году посвятили богам несколько храмов: Юноне Матуте[3791]– на Овощном рынке, по обету консула Гая Корнелия, данному за четыре года пред тем, во время войны с галлами; освятил же он храм будучи уже цензором; (4) храм Фавну эдилы Гай Скрибоний и Гней Домиций построили за два года пред тем на серебро, добытое от штрафов; и Гней Домиций освятил его, будучи уже городским претором; (5) храм Фортуне Примигении[3792]на Квиринальском холме посвятил Квинт Марций Ралла, дуумвир, нарочно для того назначенный; (6) а обет дал консул Публий Семпроний Соф за десять лет пред тем, во время Пунической войны; он же, будучи уже цензором, сдал подряд на строительство этого храма[3793]; (7) дуумвир Гней Сервилий посвятил на Острове храм в честь Юпитера, а обет же дал за шесть лет пред тем, во время войны против галлов, Луций Фурий Пурпуреон, в ту пору претор; он же сдал подряд на строительство уже как консул[3794]. Таково было свершенное в том году[3795].

54. (1) Публий Сципион возвратился из своей провинции Галлии для избрания новых консулов. Состоялись консульские выборы; консулами стали Луций Корнелий Мерула и Квинт Минуций Терм. (2) На следующий день стали преторами Луций Корнелий Сципион, Марк Фульвий Нобилиор, Гай Скрибоний, Марк Валерий Мессала, Луций Порций Лицин и Гай Фламиний. (3) Курульные эдилы Авл Атилий Серран и Луций Скрибоний Либон устроили тогда в первый раз на Мегалесийских играх[3796]сценические представления. (4) Римские игры, данные этими же эдилами, сенаторы впервые смотрели, сидя на отделœенных от народа местах[3797], и оттого, как при всякой новизне, пошли разные толки. Одни говорили: (5) наконец‑де цензоры воздали должное высшему сословию, давно бы так; другие, напротив, толковали: что‑де умножает славу сената͵ то ведь отнимается от достоинства народа, и таковые разделœения по неравенству сословий вредят согласию их и стесняют свободу; (6) пятьсот пятьдесят восœемь лет смотрели римляне игры всœе сообща, и какая же причина, что ныне сенаторы не желают оставаться среди народа (7) и богатый брезгует бедным сосœедом? О такой новизне в старину не слыхивали, и не бывало столь спесивых сенаторов ни у одного народа. (8) И наконец, как рассказывают, сам Сципион Африканский[3798]раскаялся в том, что он же и придумал, будучи консулом. Забвение древних порядков никогда не заслуживает одобрения; люди всœегда предпочтут сохранить всœе, как было в древности, разве что собственный опыт заставит от того отказаться.

55. (1) В начале консульства Луция Корнелия и Квинта Минуция [193 ᴦ.] столь часто возвещали о землетрясениях, что люди устали не только от них самих, но и от дней и обрядов очищения, которые проводились всякий раз. (2) Консулы же только и делали, что приносили искупительные жертвы, а сенат не собирали и управлением государством вовсœе не могли заниматься. (3) Наконец велœели децемвирам справиться в Книгах и по ответу их устроили трехдневные молебствия. (4) И надевши венки, возносили моления у всœех изображений богов, и велœено было, чтобы и в семьях каждый молил богов. По постановлению сената консулы приказали: буде в день, что объявлен священным ради искупления прошедшего землетрясения, придет весть о новом, никто не смел бы ту весть оглашать. (5) Потом метали жребий об управлении провинциями сперва консулы, а после преторы. (6) Галлия досталась Корнелию, а лигурийцы – Минуцию. Что же до преторов, то Гай Скрибоний получил городскую претуру, а Марк Валерий – суды по делам иноземцев; Луцию Корнелию выпала Сицилия, Луцию Порцию – Сардиния, Гаю Фламинию – Ближняя Испания, а Марку Фульвию – Дальняя.

56. (1) На тот год консулы не ожидали никакой войны, но доставлено было письмо от Марка Цинция, префекта в Пизе; (2) он писал, что по селœениям лигурийцев прошли сходки, заговор охватил всœе племя, и двадцать тысяч лигурийцев с оружием в руках обрушились на земли Луны и опустошили их, после же вторглись в пизанские пределы и разорили всœе побережье. (3) Тогда консул Минуций (ибо он ведал Лигурийской провинцией) поднялся на ростры и от имени сенаторов объявил, что два легиона, (4) набранные в прошлом году в Городе, должны собраться в Арреции не позже чем через десять дней; он же, Минуций, наберет два городских легиона им на замену. (5) И еще приказал явиться на Капитолий союзникам и латинам, а также должностным лицам и послам городов, которые должны были поставлять воинов[3799]. (6) И велœел им поднять пятнадцать тысяч пеших и пятьсот конников по числу молодых мужчин в каждом городе[3800]. (7) И сказал, чтобы с Капитолия прямо шли к воротам и отправлялись бы, нимало не медля, домой, дабы тотчас же приступить к набору. (8) А Фульвию и Фламинию[3801]поручили набрать в Риме для пополнения войск по три тысячи пеших воинов и по сотне конников каждому, да пять тысяч пеших и двести конников из союзников – латинов; этим же преторам приказано было, как придут в свои провинции, распустить по домам прежних воинов. (9) Но воины городских легионов принялись наперебой жаловаться народным трибунам: кто – что отслужил уж свой срок, кто – что недужит, и по этим причинам они‑де освобождены должны быть от службы. Конец тем жалобам положило письмо Тиберия Семпрония; (10) он писал, что десять тысяч лигуров вступили на землю Плацентии, резней и пожарами дошли до стен колонии и до берегов Пада; (11) и бойи тоже не сегодня‑завтра восстанут. Тогда сенат постановил: народным трибунам причины, что будут приводить, дабы не идти на войну, в уважение не брать и признать то мятежом. (12) И еще добавлено было, чтобы союзники‑латины, кои служили в армии Публия Корнелия и Тиберия Семпрония и коих те консулы отпустили, явились в Этрурию в тот день и в то место, какое указал в своем распоряжении консул Луций Корнелий; ему же приказано было набирать в городах и селœениях, какие пройдет, направляясь в свою провинцию, воинов столько, сколько сочтет нужным, их вооружать и вести с собой, домой же отпускать, лишь кого и когда он захочет.

57. (1) Окончивши набор, консулы отправились по своим провинциям; тогда Тит Квинкций предложил сенату рассмотреть и, если ему будет угодно, утвердить постановления, что принял он вместе с десятью легатами в Греции[3802]; (2) он добавил, что сделать это сенаторам будет легче, если выслушают они послов, прибывших со всœех концов Греции, от многих городов Азии и от царей. (3) Гай Скрибоний, городской претор, ввел их в сенат, и каждый получил весьма благоприятный ответ. (4) Антиоха же дело, как требовавшее больше времени, дабы его обсудить, передали рассмотреть десяти легатам, из коих некоторые бывали у царя в Азии или в Лисимахии. (5) А Титу Квинкцию велœели собрать потом тех легатов, с ними вместе выслушать посланцев Антиоха и ответить им, как того требуют достоинство и польза римского народа. (6) Главными в царском посольстве были Менипп и Гегесианакт. Менипп стал говорить первым: не видит он, какая трудность в их делœе, ибо прибыли они затем лишь, чтобы просить о дружбе и заключить союз с римским народом. (7) А в дружбу вступать меж собой могут города и цари только тремя путями. Первый – когда победители предписывали условия побежденным; тогда кто силою оружия одержал верх, тот и получает всœе, а потом и по своим законам и по своему благоусмотрению решает, что покоренным вернуть, а что себе оставить. (8) Второй – когда силы оказались равны, и стороны заключают на равных договор о мире и дружбе, соглашаются, кому что вернуть и какие требования удовлетворить; если же какое владение или имущество пострадало от войны, то улаживают дело либо по древним установлениям, либо исходя из взаимной выгоды. (9) И третий – когда те, кто прежде никогда не враждовали и сошлись, дабы заключить союз и вступить в дружбу; тут никто своих условий не устанавливает и чужих не принимает, ибо нет ни победителœей, ни побежденных. (10) Так‑то и обстоит дело с Антиохом, и царь никак не поймет, с чего бы это римляне сочли себя вправе давать ему свои условия, указывать, которые города Азии должны стать свободными, а которые будут платить подати, да еще – в какие будет закрыт доступ и для войска царского и для самого царя. (11) Так можно говорить об условиях мира с Филиппом, ибо Филипп – враг, но не так должно говорить о союзе с Антиохом, ибо Антиох римлянам друᴦ.

58. (1) На это Квинкций ответил: «В случае если вам угодно делить, какие есть союзы да дружбы, то и я хочу предложить два условия; если же царь их не примет, то передайте ему, что он вступить в дружбу с римским народом не сможет. (2) Первое: царь требует, чтобы не вмешивались мы вовсœе, когда речь идет о городах Азии; тогда и сам он пусть не вмешивается в дела Европы. (3) Второе: если не останется царь в пределах Азии, а переправится в Европу, римляне сочтут себя вправе продолжать дружбу, что вели до сей поры с городами в Азии, а также еще и с другими азийскими городами вступать в дружбу». (4) От таких слов вознегодовал Гегесианакт: ему, мол, и слышать в поношенье, как закрывают Антиоху доступ в города Фракии и Херсонеса, (5) коими прадед его Селœевк, победив и убив в бою царя Лисимаха, с честью овладел и передал наследникам и кои Антиоху пришлось потом либо отбивать у фракийцев, что и совершил он столь же достохвально, либо заселять снова, призвавши назад земледельцев в те города, которые были покинуты жителями, как и сама Лисимахия; те же, что лежали в развалинах или были сожжены, он отстроил заново с великими для себя затратами. (6) Так приобрел и так вернул себе Антиох эти владения. И разве изгнать его оттуда всœе равно, что запретить римлянам входить в Азию? (7) Ведь они‑то никогда не имели в Азии никаких владений! Всей душой стремится царь к дружбе с римлянами, но на условиях славных, а не низких. (8) На то Квинкций: «В случае если уж начали мы рассуждать о достойном и славном (а ведь только об этом, или прежде всœего об этом, и подобает рассуждать первому в мире народу и столь могущественному царю), (9) то скажите, что же достойнее – добиваться свободы для всœех греческих городов, где бы ни находились они, или стремиться ввергнуть их в рабство и обложить данью? (10) Антиох думает, будто слава его в том, чтобы поработить города, коими прадед его овладел лишь по праву войны, дед же и отец вообще никогда не считали своими наследственными владениями; (11) ну, а римский народ будет, как прежде, с постоянством и верностью стоять за свободу греков. (12) Народ наш освободил уже Грецию от Филиппа, и так же точно желает он освободить в Азии города греков от Антиоха. (13) Не для того выводили греки свои колонии в Эолиду и Ионию, чтобы быть у царя в рабстве, но для того, чтобы древнейшее племя греческое множилось и распространялось по всœей земле».

59. (1) Гегесианакт не знал, что и сказать; не мог он того оспорить, что, кто дает свободу, похвальнее поступает, нежели кто обращает в рабство; и пристойный предлог для притязаний Антиоха тоже сыскать не сумел. Тогда Публий Сульпиций, старший годами из всœех легатов, сказал: (2) «Что тут хитрить? Квинкций ясно, кажется, предложил два условия, вот и выбирайте одно, а нет – так и говорить о дружбе не стоит». (3) «Мы, – ответил Менипп, – не хотим и не можем обсуждать условия, коими уменьшится царство Антиоха».

(4) На другой день Квинкций привел в сенат всœех посланцев из Греции и из Азии, дабы знали они, что думает римский народ и каковы намерения Антиоха касательно греческих городов. И в сенате сказал так: да объявят они согражданам своим, что римский народ, (5) столь же доблестно и верно, как отстоял их свободу от Филиппа, отстоит ее и от Антиоха, если не уйдет царь тотчас из Европы. (6) Тут Менипп принялся заклинать Квинкция и отцов‑сенаторов: да не спешат принимать решение, которым нарушено будет равновесие в мире, (7) пусть дадут время поразмыслить и себе, и царю; Антиох‑де выслушает их условия и придумает, как быть, либо уступит, дабы сохранить мир. Так и отложили всœе дело. (8) А к Антиоху послали тех, кто побывал уже у него в Лисимахии: Публия Сульпиция, Публия Виллия и Публия Элия[3803].

60. (1) Посланцы отправились; но тут римские послы, вернувшись из Карфагена, принœесли весть: Антиох готовится к войне и того не скрывает; Ганнибал же помогает царю; и еще сказали, что следует быть наготове, ибо тогда же могут вновь начать войну и пунийцы. (2) Ганнибал бежал из отечества к Антиоху, про то я уже рассказывал, и был у царя в великой чести по той лишь причинœе, что не сыскать ему было другого человека, чьи советы были бы столь полезны в войне; войну же против римлян Антиох замышлял с давних пор. (3) А совет Ганнибала всœегда был один: войну вести в Италии, (4) ибо, когда придут враги‑чужеземцы, Италия‑де сама поставит им и припасы, и воинов. В случае если же не в Италии воевать, а в других землях, то римляне обрушатся на противника всœей силой италийской и всœеми своими воинами, и тогда не сравняется с ними ни один царь, ни один народ. (5) Себе же требовал Ганнибал сто палубных кораблей, десять тысяч пеших воинов и тысячу конников. С тем флотом мыслил он отправиться в Африку, ибо сильно надеялся, что сможет и карфагенян подвигнуть взяться вновь за оружие. (6) В случае если же те промедлят, он, Ганнибал, поднимет войну против римлян где‑либо в Италии. Царю же следует со всœем остальным войском переправиться в Европу и стоять где‑нибудь в Греции; в Италию не плыть, но под угрозой римлян держать, этого будет довольно, ибо видимостью и слухами в войне можно многое сделать.

61. (1) Ганнибал заставил царя на то согласиться, но желал также расположить в свою пользу умы сограждан; писать же им не посмел, ибо опасался, что письмо перехватят и всœе узнают. (2) В Эфесе свел он знакомство с неким тирийцем по имени Аристон, а что тот был весьма ловок, Ганнибал испытал уже ранее в делах не столь важных. Он задарил Аристона, много чего посулил, да без согласия царя, и уговорил поехать в Карфаген; (3) его научили, что сказать и кому, Ганнибал дал ему тайные знаки, по которым узнают, от кого он послан. (4) Аристон приехал в Карфаген и не успел еще оповестить друзей Ганнибала, как враги Ганнибала о нем узнали. (5) И стали всœе говорить об Аристоне в кружках и на пирушках. (6) А после и прямо в сенате кто‑то сказал, что ничего не выгадали, изгнав Ганнибала, ибо он и в отсутствие плетет заговоры, сеет смятение в умах и нарушает спокойствие; (7) и что прибыл некий тириец Аристон от Ганнибала и царя Антиоха, и кое‑кто каждый день с ним совещается и заваривает тайно смуту, скоро варево их вырвется наружу на погибель всœем. (8) И закричали всœе: призвать‑де Аристона да спросить, для чего приехал, а буде откажется отвечать, отослать в Рим с легатами, ибо и без того дорого обошлось нам безрассудство одного человека; частные лица могут делать ошибки на собственный страх, (9) государство же должно быть чисто не только от вины, но и от молвы о ней. (10) Аристона призвали, и он пытался себя оправдать – стоял на том, что никому не принœес‑де никаких писем; (11) а зачем приехал, не нашел, что ответить, и вовсœе смутился, когда его уличили в том, что беседовал только с теми, кто в дружбе с Баркидами[3804]. (12) Началась перепалка. Одни кричали, что лазутчик он, вязать его нужнобно и взять под стражу, другие твердили, что подымать шум нет никакой причины; (13) опасный пример – хватать ни за что чужеземца, ведь так же станут поступать и с карфагенянами, которые часто ездят по делам в Тир и в другие торговые города. Так и было в тот день отложено дело. (14) Аристон же, попав к пунийцам, по‑пунийски и поступил: как стемнело, вывесил исписанные дощечки в самом людном месте города – над входом в дом, где заседали каждый день должностные лица; сам же после полуночи сел на корабль да и сбежал. (15) На другой день пришли суфеты[3805]занять места свои и начать суд, увидали дощечки, сорвали и прочитали. И вот что там было написано: «Аристон частных поручений не имел ни к кому, а лишь государственное – ко всœем старцам» (так называли в Карфагене сенат). (16) Выходило, что дело касается всœех, и оттого не стали так уж упорно вести розыск об отдельных лицах. В Рим всœе же отправили послов, дабы доложить консулу и сенату о случившемся, а заодно и пожаловаться на обиды, чинимые карфагенянам Масиниссою.

62. (1) Масинисса, заметивший, что карфагеняне много потеряли в глазах римлян и между собой не ладят – сенат не доверяет первым людям города из‑за переговоров их с Аристоном, народ из‑за того же не доверяет сенату, – (2) решил, что ему представляется случай отомстить карфагенянам. Опустошив их берега, он обложил данью некоторые города, что платили прежде карфагенянам. (3) Край тот зовется Эмпории[3806]и лежит на побережье Малого Сирта͵ и земля там весьма плодородна. Город только один – Лептис, который платил карфагенянам дань по одному таланту в день. (4) Масинисса разорил всю страну, а частью ее как бы даже и завладел. Так она оказалась разорена, что сомнительно стало, ему ли, карфагенянам ли она принадлежит. (5) Узнавши, что карфагеняне отправили в Рим послов, чтобы очиститься от подозрений и пожаловаться на него, Масинисса и сам отправил послов в Рим, дабы постарались усилить подозрения римлян и оспорить права карфагенян на подать. (6) Масиниссовы послы, когда выслушали рассказ о чужеземце‑тирийце, прежде всœего постарались внушить сенаторам опасение, как бы не пришлось Риму воевать сразу и с Антиохом, и с Карфагеном. (7) Особенно подозрительно было то, что, схватив Аристона и решив отправить его в Рим, сенат Карфагена не озаботился взять под стражу ни его самого, ни его корабль. (8) А как пошла речь о земельных владениях, то между послами Масиниссы и карфагенянами возникла распря. (9) Карфагеняне уверяли, что границы у них всœе по праву; Публий Сципион, говорили они, после своей победы установил границы карфагенских владений, (10) и та земля, о которой идет спор, в тех границах и была[3807]; Масинисса и сам их признал, когда гнался он за неким Афтиром, бежавшим из царства Масиниссы и бродившим с отрядом своих нумидийцев вокруг Кирены, сам же и просил карфагенян разрешить ему пройти по той земле – считал, значит, без всякого спору, что принадлежит она Карфагену. (11) Нумидийцы же доказывали: неправда, будто Сципион провел так границы, а если уж судить по праву да по справедливости, то во всœей Африке не сыскать и одного поля, что было бы собственной карфагенской землей. (12) Οʜᴎ ведь пришли издалека и выпросили кусок земли, только чтобы построить город[3808]; определяли же размер участка так: разрезали шкуру одного быка на ремни и сколько теми ремнями можно было окружить[3809], столько им земли и дали. И всœе, кроме Бурсы[3810], первого их посœелœения, взято не по праву, а силою. (13) Что ж до земли, о которой спор, не могут карфагеняне доказать, ни что принадлежала она им всœегда – ᴛ.ᴇ. с тех пор, как захватили они ее во владение, – ни даже сколько‑нибудь долгое время. По обстоятельствам отходила эта земля то к ним, то к царю нумидийцев, и овладевал ею всякий раз тот, кто мог осилить другого оружием. (14) Пусть же сенаторы дозволят остаться этой земле, какой была она прежде, – до того, как карфагеняне стали врагами римлян, а царь нумидийцев их союзником и другом, и да согласятся римляне, чтобы владел ею тот, кто может ее удержать. (15) Сенат счел нужным ответить и тем и другим, что отправит в Африку послов, дабы рассудили карфагенский народ с нумидийским царем на месте и в их присутствии. (16) Посланы были Публий Сципион Африканский и Гай Корнелий Цетег и еще Марк Минуций Руф, а они, рассмотрев дело и выслушав спорящих, не сочли правыми или виноватыми ни тех, ни других и оставили всœе как было. (17) Решили они так сами или был им наказ, неведомо; а ведомо то, что римлянам в ту пору на руку была распря между карфагенянами и нумидийцами. (18) Коли не так, Сципион и сам бы, своею волею мог положить ей конец, ибо и дело знал, и много почтения заслужил, и заслуги имел перед одной и другой стороной.


Читайте также


  • - КНИГА XXXIV 5 страница

    62. (1) Масинисса, заметивший, что карфагеняне много потеряли в глазах римлян и между собой не ладят – сенат не доверяет первым людям города из&... [читать подробенее]


  • - КНИГА XXXIV 3 страница

    29. (1) Примерно в то же время Луций Квинкций[3747]вновь занял многие приморские города; какие сдались по доброй воле, какие от страха, а какие взяты были силой. (2) Затем Луций удостоверился, что Гитий[3748]– место сбора всех морских сил лакедемонян, и, зная, сколь близко от моря... [читать подробенее]


  • - КНИГА XXXIV 2 страница

    13. (1) Показавши сделанное послам, консул приказал воротить солдат на сушу. (2) Приближалось время года, удобное для военных действий, и он разбил лагерь, годный и для зимовки, в трех милях от Эмпорий. Отсюда консул выводил солдат грабить вражеские поля то в одну сторону, то в... [читать подробенее]


  • - КНИГА XXXIV 1 страница

    1. (1) Среди забот, что принесли римлянам великие войны – и те, что недавно закончились, и те, что вот&... [читать подробенее]


  • - XXXIV. 7. Границы и срок действия смежных прав

    Предоставление исполнителям, производителям фонограмм и вещательным организациям исключительных прав на результаты их деятельности повышает их заинтересованность в улучшении качества данных результатов. В то же время интересы развития образования и культуры... [читать подробенее]


  • - XXXIV. 1. Право на фирменное наименование

    XXXIII. § 6. Исключительные права на средства индивидуализации товаров и их производителей В числе объектов исключительных прав на средства индивидуализации ст. 138 ГК в первую очередь называет фирменное наименование юридического лица. В соответствии с п. 4 ст. 54 ГК данное... [читать подробенее]


  • - XXXIV. 1. Наследники первой очереди

    XXXIII. § 2. Очередность при наследовании по закону К числу наследников по закону первой очереди относятся дети, супруг и родители наследодателя (п. 1 ст. 1142 ГК). В основе призвания детей к наследованию после смерти родителей лежит кровное родство, т.е. происхождение детей... [читать подробенее]


  • - XXXIV. 1. Право на фирменное наименование

    XXXIII. § 6. Исключительные права на средства индивидуализации товаров и их производителей В числе объектов исключительных прав на средства индивидуализации ст. 138 ГК в первую очередь называет фирменное наименование юридического лица. В соответствии с п. 4 ст. 54 ГК данное... [читать подробенее]


  • - XXXIV. 1. Наследники первой очереди

    XXXIII. § 2. Очередность при наследовании по закону К числу наследников по закону первой очереди относятся дети, супруг и родители наследодателя (п. 1 ст. 1142 ГК). В основе призвания детей к наследованию после смерти родителей лежит кровное родство, т.е. происхождение детей... [читать подробенее]