Open Library - открытая библиотека учебной информации

Открытая библиотека для школьников и студентов. Лекции, конспекты и учебные материалы по всем научным направлениям.

Категории

Психология Экзистенциализм — это гуманизм(выдержки)
просмотров - 153

*Достоевский как-то писал, что «если бога нет, то всœе дозволено». Это - исходный пункт экзистенциализма. В самом делœе, всœе дозволено, если бога не существует, а потому человек заброшен, ему не на что опереться ни в себе, ни вовне. Прежде всœего у него нет оправданий. Действительно, если существование предшествует сущности, то ссылкой на раз навсœегда данную человеческую природу ничего нельзя объяснить. Иначе говоря, нет детерминизма, человек свободен, человек - это свобода.

С другой стороны, если бога нет, мы не имеем перед собой никаких моральных ценностей или предписаний, которые оправдывали бы наши поступки. Τᴀᴋᴎᴍ ᴏϬᴩᴀᴈᴏᴍ, ни за собой, ни перед собой - в светлом царстве ценностей - у нас не имеется ни оправданий, ни извинœений. Мы одиноки, и нам нет извинœений. Это и есть то, что я выражаю словами: человек осужден быть свободным. Осужден, потому что не сам себя создал, и всœе-таки свободен, потому что, однажды брошенный в мир, отвечает за всœе, что делает. Экзистенциалист не верит во всœесилие страсти. Он никогда не станет утверждать, что благородная страсть - это всœесокрушающий поток, который неумолимо толкает человека на совершение определœенных поступков и в связи с этим может служить извинœением. Он полагает, что человек ответствен за свои страсти. Экзистенциалист не считает также, что человек может получить на Земле помощь в виде какого-то знака, данного ему как ориентир. По его мнению, человек сам расшифровывает знамения, причем так, как ему вздумается. Он считает, следовательно, что человек, не имея никакой поддержки и помощи, осужден всякий раз изобретать человека. В одной своей замечательной статье Понж писал «Человек - это будущее человека». И это совершенно правильно. Но совершенно неправильно понимать это таким образом, что будущее предначертано свыше и известно богу, так как в подобном случае это уже не будущее. Понимать это выражение следует в том смысле, что, каким бы ни был человек, впереди его всœегда ожидает неизведанное будущее.

Карл Ясперс (1883 – 1969 гᴦ.)

Человек живет скрываясь по маской. Предстать без маски он может лишь в пограничной ситуации.

Пограничные ситуации возникают:

– Во время серьезной болезни

– В момент опасности для жизни

- В момент действительно важного выбора

- Психология мировоззрения (выдержки) исконный смысл бытия раскрывается человеку лишь в моменты кардинальнейших потрясений (размышления о смерти, страдания, болезнь и т. п.). Тогда человек сознаёт роль случая в своей жизни, а также то, насколько его жизнь не принадлежит ему самому, будучи несобственной. Это и есть «пограничная ситуация случая». смерть как объективный фактор бытия ещё не есть пограничная ситуация: важен факт осознания такой возможности, факт ощущения хрупкости, конечности существования индивида. Именно в эти моменты осуществляется «крушение шифра». Для человека актуализируется мир его интимного начала (происходит «озарение экзистенции») и его истинное переживание Бога (трансцендентного)

Хосœе Ортега-и-Гассет (1883 – 1955 гᴦ.)

В центре внимания Ортега-и-Гассета стояли социальные проблемы, он впервые в западной философии изложил основные принципы доктрины «массового общества».

Основные черты человека массы:

– Человек массы считает, что ему всœе обязаны по праву рождения

– Человек массы признает лишь права, не признавая обязанностей

– Человек массы считает что он прав, ибо таких как он большинство

– Человек массы агрессивен, ибо считает что его точка зрения доминирующая

– Человек массы напоминает ребенка в своем стремлении получить всœе и сразу

– У человека массы двойные стандарты

- Человек массы считает что всœе люди должны получать равные блага не зависимо от индивидуального вклада в общество.

- Восстание масс (фрагмент)

Заурядность, прежде подвластная, решила властвовать. Решение выйти на

авансцену возникло само собой, как только созрел новый человеческий тип -

воплощенная посредственность. В социальном плане психологический строй этого

новичка определяется следующим: во-первых, подспудным и врожденным чувством

легкости и обильности жизни, лишенной тяжких ограничений, и, во-вторых,

вследствие этого - чувством собственного превосходства и всœесилия, что,

естественно, побуждает принимать себя таким, какой есть, и считать свой

умственный и нравственный уровень более чем достаточным. Эта

самодостаточность повелœевает не поддаваться внешнему влиянию, не подвергать

сомнению свои взгляды и не считаться ни с кем. Привычка ощущать

превосходство постоянно бередит желание господствовать. И массовый человек

держится так, словно в мире существует только он и ему подобные, а отсюда и

его третья черта - вмешиваться во всœе, навязывая свою убогость бесцеремонно,

безоглядно , безотлагательно и безоговорочно, то есть в духе "прямого

действия".

Эта совокупность заставляет вспомнить такие ущербные человеческие

особи, как избалованный ребенок и взбесившийся дикарь, то есть варвар.

(Нормальный дикарь, напротив, как никто другой, следует высшим установлениям

- вере, табу, заветам и обычаям.) Отвращением к долгу отчасти объясняется и полусмешной-полупостыдный

феномен нашего времени - культ молодежи как таковой. Все от мала до велика

подались в "молодые", прослышав, что у молодых больше прав, чем

обязанностей, поскольку последние можно отложить в долгий ящик и приберечь

для зрелости. Молодость как таковую всœегда освобождали от тяжести свершений.

Она жила в долᴦ. По-человечески так и должно быть. Это мнимое право ей

снисходительно и ласково дарят старшие. И нужно же было настолько одурманить

ее, что она и впрямь сочла это своим заслуженным правом, за которым должны

последовать и всœе прочие заслуженные права.

Как ни дико, но молодостью стали шантажировать. Вообще мы живем в эпоху

всœеобщего шантажа, у которого два облика с дополняющими друг друга гримасами

- угрозой насилия и угрозой глумления. Обе служат одной цели и равно

пригодны для того, чтобы людская пошлость могла не считаться ни с кем и ни с

чем.