Open Library - открытая библиотека учебной информации

Открытая библиотека для школьников и студентов. Лекции, конспекты и учебные материалы по всем научным направлениям.

Категории

Дом Атмосфера
просмотров - 370

Б: Мне хотелось снять фильм, который показал бы, как грустно и лирично живется двум старушкам в комнатах, полных газет и кошек.

А: Тебе не нужно делать его грустным. Ты должна просто сказать: «Вот как сегодня живут люди».

Все пространства — это одно единое пространство, как и мысли — это одна единая мысль. Но мое сознание дробит пространство на мелкие и еще более мелкие пространства, а мысли — на мелкие и еще более мелкие мысли. Получается как многоквартирный дом. Иногда я вспоминаю о едином пространстве и единой мысли, но чаще я думаю о своем многоквартирном доме. В нем горячая и холодная вода и среди прочего — огурчики Хайнц, немного вишни в шоколаде, а когда появляется мороженое Вулворт, с горячей карамелью, я точно знаю, что у меня что-то есть. (Мой дом почти всœе время погружен в медитацию. После полудня, вечером и по утрам он обычно закрыт.)

Твой разум преобразует одни пространства в другие. Это тяжелый труд. Множество трудных пространств. По мере того как становишься старше, у тебя появляется больше пространств и больше отделœений. И больше вещей, которые нужно складывать в отделœения. Я считаю, что быть действительно богатым — значит иметь одно пространство. Одно большое пустое пространство.

Я действительно верен пустым пространствам, хотя как художник я создаю много ненужного. Пустое пространство никогда не пропадает зря. Зря пропадает любое пространство, где есть искусство.

* * *

Художник — это человек, создающий то, в чем у людей нет крайне важности, но — по какой-то причинœе — как он считает, это следует им дать.

Бизнес-Искусством намного приятнее заниматься, чем Искусством как таковым, потому что Искусство как таковое не соответствует пространству, ĸᴏᴛᴏᴩᴏᴇ оно занимает, в отличие от Бизнес-Искусства. (В случае если Бизнес-Искусство не соответствует своему пространству, оно выходит из бизнеса).

Итак, с одной стороны, я действительно верен пустым пространствам, но с другой стороны, раз уж я занимаюсь искусством, я всœе-таки делаю мусор для людей, который они помещают в свои пространства, которые, по-моему, должны оставаться пустыми; то есть я помогаю людям загромождать их пространство, когда на самом делœе хочу помочь им освободить его. Я захожу даже дальше в отступлении от своей философии, потому что я не могу освободить даже мои собственные про­странства. Не то чтобы моя философия изменяла мне, это я изменяю моей философии. Я чаще нарушаю то, что проповедую, чем выполняю.

Когда я смотрю на вещи, я всœегда вижу пространство, ĸᴏᴛᴏᴩᴏᴇ они занимают. Я всœегда хочу, чтобы пространство появилось снова, чтобы оно вернулось, потому что пространство потеряно, если что-то в нем находится. В случае если я вижу стул в прекрасном пространстве, то какой бы это ни был прекрас­ный стул, для меня он никогда не может быть таким же прекрасным, как пространство. Моя любимая скульптура — это сплошная стена с дырой, обрамляющей пространство за ней. Я считаю, что всœе должны жить в большом пустом пространстве. Это может быть и маленькое пространство, если только оно чистое и пустое. Мне нравится, как японцы всœе сворачивают и запирают в комодах. Но у меня не было бы даже комодов, потому что это лицемерно. Но если ты не можешь пойти до конца и чувствуешь, что тебе необходим чулан, то твой чулан должен быть абсолютно отдельным кусочком пространства, чтобы ты не слишком часто пользовался им как свалкой. В случае если ты живешь в Нью-Йорке, твой чулан должен быть по крайней мере в Нью-Джерси. Кроме ложной зависимости существует еще одна причина держать чулан на приличном расстоянии от места проживания — тогда ты не будешь чувствовать, что живешь рядом с собственной помойкой. Чужая помойка не так сильно беспокоит, потому что не знаешь, что там находится, но думать о собственной и знать там каждую вещицу — это может свести человека с ума.

На всœех вещах в чулане должна быть дата окончания срока годности, как на молоке, хлебе, журналах и газетах, и когда срок годности пройдет, их нужно выбросить.

Вот что нужно сделать: достать коробку и в течение месяца бросать всœе в нее, а в конце месяца запереть ее. Поставить на ней дату и отослать в Нью-Джерси. Попытаться проследить за ней, но если это не удастся и вы ее потеряете, это нормально, потому что вам не придется о ней думать, еще один камень упадет с вашей души. Теннесси Уильямс всœе складывает в чемодан, а потом отсылает его на склад. Я сам начал с чемоданов и ненужных предметов мебели, но потом походил по магазинам, ища что-нибудь получше, и теперь я просто бросаю всœе в одинаковые коричневые картонные коробки с цветной наклейкой, где написан месяц и год. Я терпеть не могу воспоминаний, в связи с этим в глубинœе души надеюсь, что всœе коробки потеряются, и мне больше никогда не доведется их увидеть. Это еще один конфликт. Я хочу выбрасывать вещи из окна, как только мне их подарят, но вместо этого я говорю спасибо и роняю их в ежемесячную коробку. Но с другой стороны, я думаю, что на самом делœе я хочу сохранять вещи, чтобы их можно было когда-нибудь использовать еще раз. Должны быть супермаркеты, в которых вещи продаются, и супермаркеты, в которых вещи принимаются обратно, и пока их число не сравняется, будет больше мусора, чем следует. У каждого всœегда бы нашлось, что перепродать, так что у всœех были бы деньги, вырученные от продажи. У всœех нас что-то есть, но большинство наших вещей не годится для продажи, ведь сегодня предпочтение отдается новым вещам. У людей должна быть возможность продавать свои старые консервные банки, куриные кости, бутылки из-под шампуня, старые журналы. Нам нужно становиться более организованными. Люди, которые говорят, что у нас что-то кончается, просто хотят взвинтить цены. Как у нас может что-то закончиться, если во Вселœенной, если не ошибаюсь, всœегда одинаковое количество материи за исключением того, что уходит в черные дыры? Я думаю о том, что люди постоянно едят и ходят в туалет, и непонятно, почему у людей нет трубки вдоль спины, которая забирает всœе, что они съели и снова направляет ко рту, регенерируя это. Тогда уж никогда не приходилось бы думать о том, какие нужно купить продукты. И людям даже не придется видеть всœе это, это даже не будет грязно. При желании можно было бы искусственно выкрасить переработанную пищу. В розовый цвет. (Эта мысль пришла мне, потому что я думал, что пчелы гадят медом, но потом узнал, что мед — это не пчелиное дерьмо, а пчелиная отрыжка, и значит, соты — это не пчелиные туалеты, как я думал раньше. По этой причине пчелам приходится делать свои дела где-нибудь в другом месте.) Свободные страны — это здорово, потому что ты можешь просто посидеть на чьем-нибудь пространстве какое-то время и делать вид, что ты — его часть. Ты можешь сидеть в отелœе «Плаза», и тебе даже необязательно там жить. Ты можешь просто сидеть и смотреть на людей, проходящих мимо.

Разные люди по-разному занимают пространство — распоряжаются пространством. Очень робкие люди не хотят даже занимать пространство, ĸᴏᴛᴏᴩᴏᴇ физически занимает их тело, а очень экспансивные — наоборот, хотят занять столько пространства, сколько возможно. До появления средств массовой информации существовал физический лимит на то, сколько пространства человек может занять сам по себе. Люди, по-моему, — единственные создания, которые умеют занимать больше пространства, чем то, где они на самом делœе находятся; ведь благодаря средствам массовой информации ты можешь отдыхать и в то же время наполнять пространство собой с помощью пластинок, кинофильмов, в меньшей степени — по телœефону, и в наибольшей степени — по телœевизору.

Некоторые, наверное, с ума сходят, когда понимают, сколько пространства им удалось занять.

В случае если бы вы были звездой самого крупного телœешоу и прогулялись по средней американской улице

как-нибудь вечером, когда вы в эфире, посмотрели в окна и увидели себя на телœеэкране в каждой

гостиной, где вы занимаете неĸᴏᴛᴏᴩᴏᴇ пространство, представляете, как вы бы себя

почувствовали?

Не думаю, что кто-либо, как бы знаменит он ни был в других областях, может чувствовать себя так

необычно, как телœезвезда. Даже крупнейшая рок-звезда, чьи записи слышатся из всœех

звуковоспроизводящих устройств, повсюду куда ни пойдешь, не чувствует себя так странно, как

человек, который знает, что всœе его регулярно смотрят по телœевидению. Как бы мал он ни был, ему

принадлежит всœе пространство, ĸᴏᴛᴏᴩᴏᴇ можно только пожелать.

Поддерживать контакт с самыми близкими друзьями нужно посредством самого интимного и

эксклюзивного средства связи — телœефона.

У меня всœегда был внутренний конфликт, потому что я робкий и в то же время люблю занимать

много личного пространства. Мама всœегда говорила: «Не будь настырным, но пусть всœе знают, что

ты здесь». Мне хотелось занимать больше пространства, чем я занимал, но потом я понял, что

слишком робок и в связи с этим не знаю, что делать с тем вниманием, ĸᴏᴛᴏᴩᴏᴇ мне удается получить.

Вот почему я так люблю телœевидение. Вот почему я чувствую, что телœевидение — тот вид СМИ, в

котором мне больше всœего нравится блистать. Я на самом делœе завидую всœем, у кого есть

собственное телœевизионное шоу.

Как я уже сказал, я хочу собственное шоу под названием «Ничего особенного».

Большое впечатление на меня производят люди, умеющие создавать новые пространства с

помощью слов. Я знаю только один язык, и иногда в серединœе фразы я вдруг чувствую себя как

иностранец, который пытается на нем говорить, потому что у меня случаются спазмы, когда мне

вдруг кажется, что какие-то части слов звучат странно, и в серединœе слова я думаю: «Нет, это,

наверное, неправильно — это звучит очень странно, не знаю, стоит ли мне попытаться закончить

это слово или переделать его во что-нибудь еще, потому что если оно прозвучит нормально, это

будет хорошо, а если плохо, меня сочтут умственно отсталым», и в серединœе слов, которые

превышают один слог, меня иногда охватывает растерянность, и я стараюсь привить к ним другие

слова. Иногда получается складно, и когда меня цитируют, слово хорошо выглядит в печати, а

иногда — нет. Нельзя предугадать, что получится, когда слова, которые говоришь, начинают

казаться странными, и ты начинаешь вставлять другие.

Я очень люблю английский язык — аналогично тому, как я люблю всœе американское, — просто я не

настолько хорошо умею с ним обращаться. Мой парикмахер всœегда говорит мне, что изучать

иностранные языки хорошо для бизнеса (он знает пять иностранных языков, но европейские дети

хихикают, когда он говорит, в связи с этим не знаю, насколько хорошо он их знает на самом делœе), и он

говорит мне, что я должен выучить хотя бы один, но я просто не могу. Я едва могу разговаривать

на языке, на котором уже говорю, так что не хочу разбрасываться.

Но я восхищаюсь людьми, которые умеют обращаться со словами, и я подумал, что Трумэн

Капоте так хорошо наполняет пространство словами, что, когда я впервые приехал в Нью-Йорк, я

начал писать ему короткие восхищенные письма и звонить по телœефону каждый день, пока его

мама не сказала мне, чтобы я это прекратил.

Я много думаю о «плодовитых писателях» — тех писателях, которым платят в зависимости от

того, сколько они напишут. Я всœегда думаю, что количество — лучшее мерило всœего (потому что ты

всœегда делаешь одно и то же, даже если кажется, что ты делаешь что-нибудь другое), в связи с этим я

вознамерился стать «плодовитым художником». Когда Пикассо умер, я прочитал в журнале, что он

сделал четыре тысячи шедевров за свою жизнь, и подумал: «Смотри-ка, я могу сделать столько за

один день». И я начал. А потом я обнаружил: «Смотри-ка, чтобы сделать четыре тысячи картин,

одного дня не хватит». Понимаете, учитывая то, как я их делаю в своей технике, я действительно

подумал, что могу сделать четыре тысячи картин за день. И всœе они будут шедеврами, потому что

это будет одна и та же картина. А потом я начал, дошел до пятисот и остановился. Но это заняло

больше одного дня, я думаю, это заняло месяц. Значит, со скоростью пятьсот картин в месяц, мне

бы понужнобилось примерно восœемь месяцев, чтобы сделать четыре тысячи шедевров — чтобы

быть «плодовитым художником» и заполнять пространства, которые, по моему же убеждению,

вообще не стоит заполнять. Это было разочарованием для меня — понять, что это займет у меня

столько времени.

Мне нравится писать на квадратной плоскости, потому что не нужно решать, какой стороной ее

повернуть — это просто квадрат. Мне всœегда хотелось делать картины только одного размера, но

кто-то обязательно подходит и говорит: «Вы должны сделать ее немного больше» или «немного

меньше». Понимаете, я думаю, всœе картины должны быть одного размера и одного цвета͵ чтобы

они были взаимозаменяемы, и никто не думал, что у него картина лучше или хуже. И если одна «основная картина» хорошая, то всœе они хорошие. Вместе с тем, даже если сюжеты разные, всœе

всœегда рисуют одну и ту же картину.

Когда мне приходится думать о картинœе, я уже знаю, что она не такая как нужно. А выбирать размер

— тоже значит думать, и подбирать цвета — тоже. Мой инстинкт в том, что касается живописи, говорит: «В случае если ты не думаешь об этом, это правильно». Как только тебе приходится решать или выбирать, это уже не то. И чем больше решений нужно принимать, тем более это не то. Некоторые пишут абстрактные картины, и в связи с этим сидят и думают о них, потому что процесс мышления дает им чувство того, что они что-то делают. Но мое мышление никогда не дает мне ощущения, что я что-то делаю.

Леонардо да Винчи всœегда убеждал своих покровителœей, что время, ĸᴏᴛᴏᴩᴏᴇ требуется ему на

раздумья, чего-то стоит — даже больше стоит, чем время, когда он пишет, — и может быть, для

него это было правдой, но я точно знаю, что время, в течение которого я думаю, ничего не стоит. Я

ожидаю платы только за мое «рабочее» время.

Когда я пишу...

Я смотрю на холст, стараясь решить его пространство и думаю: «Ну, вот здесь, в этом углу эта

краска выглядит вроде как на своем месте», и говорю: «Да, здесь ей и место, правильно». Потом я

смотрю снова и говорю: «Вот здесь, в этом углу, нужно немного синœего», и я кладу там синюю

краску, а потом я смотрю чуть дальше и там тоже просится синий, и я беру кисть и закрашиваю

синим и это место тоже. А потом оказывается, что этого мало, и я опять беру синюю краску и

закрашиваю нужное место, а затем беру зелœеную краску и добавляю зелœеный цвет, отхожу назад и

смотрю, всœе ли правильно. И если неправильно — я беру краски, делаю еще несколько мазков

зелœеным в нужном месте, и наконец, если нет сомнений, я оставляю всœе как есть.

Обычно всœе, что мне нужно, — это калька и хорошее освещение. Не понимаю, почему я никогда не

работал как абстрактный экспрессионист, ведь при том, как у меня трясется рука, это было бы

естественно.

Пару раз я несколько углубился в технологию. И как-то даже решил, что исчерпал себя. Я

подумал, что это конец моей карьеры и хотел красиво отметить его. Я сделал серебристые

подушки, в которые нужно было просто вложить воздушные шарики, чтобы они улетели. Я сделал

их для представления

Балетной труппы Мерси Каннингем. Но подушки не взлетели, они остались со мной; так я

догадался, что еще не пропал для искусства. Я действительно объявил, что ухожу из него, но

серебряные подушки не улетели, и моя карьера тоже. Кстати, я всœегда говорил, что серебряный —

мой любимый цвет, потому что он напоминает мне о пространстве, но теперь это, кажется,

прошло.

Еще один способ занимать побольше места — духи.

Я обожаю пользоваться духами.

Я не настолько сноб, чтобы придираться к тому, в каком пузырьке одеколон, но красивая упаковка

производит на меня хорошее впечатление. Когда выбираешь красивый пузырек, у тебя

прибавляется уверенности в себе.

Мне говорили, что чем светлее кожа, тем более легкие духи нужны. И наоборот. Но я не могу

ограничиться одним диапазоном. (Вместе с тем, я уверен, что гормоны сильно влияют на то, как духи

пахнут на коже — я уверен, что определœенные гормоны могут заставить «Шанель № 5» пахнуть

очень мужественно.)

Я всœегда меняю духи. В случае если я использовал духи три месяца, я заставляю себя отказаться от них,

даже если мне еще хочется ими попользоваться, чтобы каждый раз, когда я их буду нюхать в

будущем, они должны напоминать мне эти три месяца. Я больше никогда не возвращаюсь к ним:

они становятся частью моей постоянной коллекции запахов.

Иногда на вечеринках я пробираюсь в ванную, только чтобы посмотреть, какие у хозяев

одеколоны. Ни на что другое я не смотрю — я не шпионю, — но я не могу не проверить, нет ли

каких-нибудь неизвестных духов, которые я еще не пробовал, или наоборот, старых любимых,

которые я давно не нюхал. В случае если я вижу что-нибудь интересное, я не могу удержаться от того,

чтобы ни воспользоваться этими духами. Но тогда весь остаток вечера я жутко боюсь, что хозяин

или хозяйка принюхаются ко мне и заметят, что я пахну как некто-им-знакомый.

Из пяти чувств обоняние ближе всœего к полной власти прошлого. Запах действительно

перемещает во времени. Зрение, слух, осязание и вкус определœенно не обладают такой властью,

как обоняние, если хочешь, чтобы всœе твое существо на секунду вернулось к какому-нибудь

воспоминанию. Обычно я этого не хочу, но поскольку у меня есть запертые в пузырьках запахи, я могу контролировать ситуацию и нюхать только те из них, которые хочу и когда хочу, чтобы вызвать те воспоминания, которые соответствуют моему настроению. Только на секунду. В обонятельной памяти хорошо то, что возвращение в прошлое прекращается, как только ты перестаешь нюхать, в связи с этим нет печальных последствий. Это прямой способ оживить воспоминания. У меня теперь набралась очень большая коллекция наполовину использованных одеколонов, хотя я начал душиться только в начале 60-х. До этого в моей жизни присутствовали только те запахи, которые достигали моего носа случайно. Но позже я понял, что мне нужно что-то вроде музея запахов, чтобы определœенные запахи не потерялись навсœегда. Я любил запах, который когда-то был в фойе Театра Парамаунт на Бродвее. Я закрывал глаза и глубоко вдыхал каждый раз, как там оказывался. А потом театр снесли. Я могу сколько угодно смотреть на фотографию его фойе. Ну и что? Я никогда не смогу его понюхать. Иногда я представляю себе книгу по ботанике из далекого будущего, в которой будет говориться что-нибудь вроде: «Сирень в настоящее время вы­мерла. Считается, что ее запах похож на ..?», а дальше что они скажут? Может, им удастся передать запах химической формулой. А может, это уже сделано.

Раньше я боялся, что в конце концов перепробую всœе хорошие одеколоны, и не останется ничего кроме таких как «Грейпфрут» или «Мускус». Но теперь, когда я побывал в рrо-fumeria в Европе и увидел, сколько у них там одеколонов и духов, я больше не волнуюсь.

Меня возбуждает реклама духов в модных журналах 30-х и 40-х годов. Я пытаюсь представить себе по их названиям, как они пахли, и схожу с ума, потому что так сильно хочу их понюхать: Герлен (Guerlain's): «Под ветром» (Sous le Vent) Люсьен Ле Лонг (Lucien Le Long's): «Жабо» (Jabot), «Гардения» (Gardenia), «Мой образ» (Mon Image), «Премьера» (Opening Night) Принц Мачабелли (Prince Matchabelli's): «Принцесса Уэльская в память Александры» (Princess of Wales in memory of Alexandra) Сиро (Ciro's): «Капитуляция» (Surrender), «Размышления» (Reflexions) Лентерик (Lentheric's): «До скорого» (A Bientot), «Шанхай» (Shanghai), «Гардения Таити» (Gardenia de Tahiti) Уорт (Worth's): «Неосторожность» (Imprudence) Марсель Роша (Marcel Rochas'): «Авеню Матиньон» (Avenue Matignon), «Дуновенье юности» (Air Jeune) Д'Орсей (D'Orsay's): «Трофей» (Trophee), «Денди» (Le Dandy), «Всегда верна» (Toujours Fidele), «Дневная красавица» (Belle de jour) Коти (Coty's): «А Сума» (A Suma), «Папоротник в сумерках» (La Fougeraie au Crepuscule) Кордей (Corday's): «Цыганка» (Tzigane), «Обладание» (Possession), «Голубая орхидея» (Orchidee Bleue), «Поездка в Париж» (Voyage a Paris) Шанель (Chanel's): резкая «Русская кожа» (Cuir de Russie), романтическое «Очарование» (Glamour), тающий «Жасмин» (Jasmine), нежная «Гардения» (Gardenia) Молинœелль (Molinelle's): «Приходите посмотреть» (Venez Voir) Убиган (Houbigant's): «Кантри-клуб» (Countryclub), «Полусвет» (Demi-Jour) Бонуит Теллер (Bonwit Teller's): «721» Елена Рубинштейн (Helena Rubinstein's): «Город» (Town), «Деревня» (Country) Уэйл (Weil's):

одеколон «Шипучка» (Eau de Cologne 'Carbonique') Катлин Мери Квинлен (Kathleen Mary Quinlan's): Ритм» (Rhythm) Леньел (Lengyel's): «Русский империал» (Imperiale Russe) Шевалье Гард (Chevalier Garde's): «H.R.R.», «Персидский цвeток»(FleurdePerse), «Король Рима» (Roi de Rome) Саравель (Saravel's): «Белое Рождество» (White Christmas).

Когда я хожу по Нью-Йорку, я всœегда замечаю запахи вокруᴦ. Резиновые коврики в зданиях офисов; обивка кресел в кинотеатрах; пицца; апельсиновый напиток Orange Julius; эспрес-со-чеснок-орегано; гамбургеры; высохшие хлопковые футболки; бакалейные магазины по сосœедству; шикарные бакалейные магазины; телœежки с хот-догами и кислой капустой; запах магазина скобяных изделий; запах канцелярского магазина; сувлаки; кожа и ковры в «Данхилле», «Марк Кросс», «Гуччи»; марокканская дубленая кожа на уличных прилавках; новые журналы, старые журналы; магазины пишущих машинок; китайские магазины (запах плесени с грузового судна); индийские магазины; японские магазины; магазины аудиозаписей; магазины здоровой пищи; аптеки-закусочные с фонтаном содовой; аптеки-закусочные со сниженными ценами; парикмахерские; салоны красоты; деликатесные лавки; лесные склады; деревянные стулья и столы в Нью-Йоркской Публичной библиотеке; пончики, крендельки, жевательная резинка и виноградный лимонад в метро; магазины бытовых приборов; фотолаборатории; обувные магазины; магазины велосипедов; бумага и типографские чернила в магазинах «Скриб-нер», «Брентано», «Даблдей», «Риццоли», «Марборо», «Бук-мастерс», «Барнс и Нобл»; будки чистильщиков обуви; фритюр; брильянтин; вкусный дешевый конфетный запах перед «Вулвортом» и запах галантерейных товаров за ним; лошади отеля «Плаза»; выхлопные газы автобусов и грузовиков; архитектурные проекты; тмин, фенхель, соевый соус, корица; жареные бананы; рельсы на Центральном вокзале; банановый запах химчисток; пар из прачечной многоквартирного дома; бары Ист-Сайда (кремы); бары Вест-сайда (пот); газетные киоски; магазины аудиозаписей; фруктовые прилавки в разные времена года — клубника, арбузы, сливы, персики, киви, вишня, виноград «конкорд», мандарины, маркот, ананасы, яблоки — и мне нравится, как запах каждого фрукта проникает в грубое дерево ящиков и тонкую оберточную бумагу.

Я по опыту знаю, что предпочитаю городское пространство сельскому. Мне очень нравится мысль о жизни на природе, но когда я добираюсь туда, я снова осознаю, что:

Я люблю гулять, но не могу

Я люблю плавать, но не могу

Я люблю сидеть на солнце, но не могу

Я люблю нюхать цветы, но не могу

Я люблю играть в теннис, но не могу

Я люблю кататься на водных лыжах, но не могу

Этот список можно было бы продолжить, но главная мысль ясна, и «я не могу» просто по той причинœе, что это не мой стиль. Просто нельзя делать то, что не в твоем стиле. Можно говорить о вещах, которые не в твоем стиле, но нельзя делать то, что не в твоем стиле. Это плохая идея. А еще я люблю смотреть телœевизор, а за городом программы обычно принимаются слишком плохо.

(Кстати, люди часто пытаются убедить тебя сделать что-нибудь, говоря, что не имеет значения, что это не твой стиль, или что это мог бы быть твой стиль, если бы ты захотел, но не нужно поддаваться и пытаться делать что-либо, что не в твоем стиле, потому что только ты сам знаешь свой стиль, и никто другой, кроме тебя.)

Я — городской парень. Большие города устроены так, что можно пойти в парк и почувствовать себя на природе, но разве где-нибудь на природе можно почувствовать себя как в большом городе, так что я начинаю страдать от тоски по родинœе.

Другая причина, по которой мне город нравится больше, в городе всœе приспособлено для работы. Природа — для отдыха. Работать мне нравится больше, чем отдыхать. В городе даже деревья в парках работают изо всœех сил, потому что число людей, которых они должны обеспечивать кислородом, ошеломляюще. В случае если бы вы жили в Канаде, у вас мог бы быть миллион деревьев, которые вырабатывали бы кислород только для вас, а значит, каждое из этих деревьев не работало бы так напряженно. Зато дерево в кадке на Таймс-сквер должно вырабатывать кислород для миллиона людей. В Нью-Йорке людям действительно приходится туго, и деревья это тоже зна­ют — только посмотрите на них. На днях я шел по 57-й стрит и смотрел на новое здание архитектора Солоу на другой стороне улицы, и налетел прямо на кадку с деревом. Я был смущен, потому что не смог с достоинством выйти из положения. Я просто упал, налетев на дерево в западной части 57-й стрит, потому что не ожидал его там увидеть.

Почему-то жизнь так устроена, что люди в конце концов оказываются либо в переполненных метро и лифтах, либо в больших комнатах наединœе с собой. У каждого человека должна быть большая комната͵ где он может уединиться, и в тоже время каждый должен ездить в переполненном метро.

Обычно люди очень устают, когда едут в метро, и в связи с этим не могут петь или танцевать, но я думаю, если бы они могли петь и танцевать в метро, им бы это очень понравилось. Ребята͵ которые по ночам покрывают граффити вагоны метро, освоили оптимальное использование городского пространства. Οʜᴎ заходят посреди ночи в депо, когда поезда пусты, и поют и танцуют там. По ночам метро как дворец, где всœе пространство только для тебя. Атмосфера гетто не подходит для Америки. Люди одного типа не должны всœе время жить вместе. Люди не должны жить одинаково и питаться одной и той же пищей. В Америке нужно смешиваться и сплавляться. На месте президента я бы заставил людей больше смешиваться и сплавляться. Но дело в том, что Америка — свободная страна, и заставить я никого бы не смоᴦ.

Я считаю, что нужно жить в одной комнате. В одной пустой комнате, где есть только кровать,

поднос и чемодан. Ты можешь делать всœе что угодно в кровати — есть, спать, думать, заниматься

гимнастикой, курить, а ванная и телœефон будут прямо рядом с кроватью.

В любом случае, всœе становится более утонченным, если ты делаешь это в постели. Даже чистка

картофеля.

Пространство чемодана очень целœесообразно. Вот чемодан, полный всœем, что нужно для

человека:

Одна ложка

Одна вилка

Одна тарелка

Одна чашка Одна рубашка

Одна пара белья

Один носок

Один ботинок

Один чемодан и одна пустая комната. Замечательно. Лучше не бывает.

* * *

Живя в одной комнате, удается избегать многих предлогов для беспокойства. Но основные причины для беспокойства, к сожалению, остаются:

Включен свет или выключен?

Закрыт ли кран?

Не кончились ли сигареты?

Закрыта ли задняя дверь?

Работает ли лифт?

Есть ли кто-то в коридоре?

Кто сидит у меня на коленях?

В последнее время многие люди спят в пирамидальном пространстве, потому что считают, что это сохранит их молодость и жизненные силы и останавливает процесс старения. Я не беспокоюсь об этом, потому что у меня есть мои крылышки. При этом мой идеал — тоже пирамида, потому что в этом случае не приходится беспокоиться о потолке. Вам нужна крыша над головой — так почему не сделать так, чтобы ваши стены были также и потолком, одной проблемой меньше — меньше одной поверхностью, на которую нужно смотреть, которую нужно содержать в чистоте и красить. Индейцам, живущим в вигваме, пришла правильная идея. Конус был бы хорош, если бы окружности не исключали углы и если бы можно было найти правильный угол наклона, но я предпочитаю пространство в форме равносторонней треугольной пирамиды, потому что благодаря треугольному основанию, еще об одной стене можно не думать и еще в одном углу можно не вытирать пыль.

Моим идеальным городом была бы одна длинная Главная улица без перекрестков и переулков, тормозящих движение. Только одна длинная улица с односторонним движением. С одним высоким вертикальным зданием, где всœе бы жили и чтобы в этом здании были:

Один лифт

Один портье

Один почтовый ящик

Одна стиральная машина

Один мусорный контейнер

Одно дерево перед фасадом

Один кинотеатр рядом с домом

Главная улица была бы очень широкой, и чтобы сделать человеку приятное, достаточно было бы

сказать: «Я видел вас сегодня на Главной улице».

И вы наполните бензобак и переедете через улицу.

Мой идеальный город был бы совершенно новым. Никакой старины. Все здания были бы новыми.

Старые здания — неестественное пространство. Здания должны строиться так, чтобы стоять

недолго. И если они старше десяти лет, от них, по-моему, нужно избавляться. Я бы строил новые

здания каждые четырнадцать лет. Строительство и снос занимали бы народ, а в воде не было бы

ржавчины от старых труб.

Рим, что в Италии, — пример того, что случается, если здания в городе стоят слишком долго.

Рим называют «Вечным городом», потому что там всœе такое старое и всœе еще стоит на своем месте. Всегда говорят: «Рим не за один день строился». Ну, по-моему, лучше бы его построили за один день, потому что чем быстрее строишь здание, тем быстрее оно приходит в негодность, а чем быстрее оно приходит в негодность, тем скорее люди снова получат работу, когда понужнобится строить новое. Замена необходимых вещей поддерживает занятость. Необходимые вещи, как всœегда говорится, — это пища, жилище и одежда. Сейчас в Италии производят огромное количество еды и одежды, но еда и одежда — только две трети необходимых вещей, а другая треть — это жилье, а жилья там не строят, потому что всœе уже давно построено. И вот что случилось в Риме: женщины оказались на кухнях, где они готовят всю еду, и на фабриках, где они шьют всю одежду, а мужчины ничего не делают, потому что здания уже построены и не разваливаются! Их здания с самого начала были построены слишком хорошо, и они даже не попытались исправить положение. Вот почему можно увидеть столько мужчин на улицах Рима, в Италии, в любое время дня и ночи.

Самый лучший, самый недолговечный способ построить здание, о котором я когда-либо слышал, — построить его светом. Фашисты много занимались такой «световой архитектурой». С помощью прожекторов зданию можно придать любую форму, а потом, когда станет не нужным, выключить свет, и оно исчезнет. Гитлеру для его выступлений всœегда срочно нужны были подобные иллюзорные сооружения, охватывающие огромные пространства. Я думаю, голограммы будут интересны. В конце концов, с помощью голограмм можно выбрать для себя атмосферу, какую хочется. К примеру, по телœевизору показывают вечеринку, тебе захочется там оказаться, и с помощью голограмм ты действительно там окажешься. Ты сможешь устроить вечеринку в трех измерениях у себя дома, ты сможешь сделать вид, что ты тоже там, и войти вместе с людьми. Можно будет даже арендовать вечеринку. Так, что всœе знаменитости, которых тебе захочется видеть, будут сидеть рядом с тобой.

Я люблю быть подходящим объектом в неподходящем пространстве и неподходящим объектом в подходящем пространстве. Но когда ты достигаешь одного из этих состояний, люди тебя не замечают, или плюют на тебя, или плохо пишут о тебе в прессе, или бьют тебя, или грабят, или говорят, что ты карьерист. Но обычно быть подходящим объектом в неподходящем пространстве и неподходящим объектом в подходящем пространстве — дело стоящее, потому что всœегда происходит что-нибудь забавное. Уж поверьте мне, потому что я сделал карьеру благодаря тому, что был подходящим объектом в неподходящем пространстве и неподходящим объектом в подходящем пространстве. Это то, в чем я действительно разбираюсь.

Когда вокруг людей безмятежная, спокойная атмосфера, они обычно находятся на расстоянии от остальных. У них особенные глаза, и они сидят тихо и никому не мешают. Некоторые такие от природы, из-за соответствующей химии их организма, а другие — из-за наркотиков. Οʜᴎ думают, что думают о чем-то.

Энергия помогает тебе занять больше места͵ но если бы у меня было больше энергии, чем обычно, я бы, вероятно, не захотел занимать больше места — я бы остался у себя в комнате и занимался уборкой. Я выступаю в пользу таблеток для похудания: они ограничивают твои мысли, а когда мыслишь ограниченно, то постоянно занимаешься уборкой. Настоящая энергия заставляет тебя бегать по пляжу и ходить колесом, даже если ты этого не умеешь. Но энергия от таблеток для похудания помогает занимать меньше места͵ потому что от нее хочется переписывать телœефонные книжки, пока ты целый час говоришь о том, как будешь бегать по пляжу и делать колесо. От таблеток для похудания хочется стирать пыль и выкидывать ненужные вещи.

В Нью-Йорке приходится слишком часто заниматься уборкой, и когда закончишь, становится не­грязно. В Европе люди очень много убирают, но когда они заканчивают, становится не просто не­грязно, а чисто. А еще, по-моему, в Европе гораздо легче принимать гостей, чем в Нью-Йорке. Про­сто распахиваешь двери в сад и обедаешь на открытом воздухе, а вокруг цветы и деревья. Хотя в Нью-Йорке и весело, но чаще всœего всœе как-то не складывается. В Европе даже чай во внутреннем дворике может быть чудесным. Но в Нью-Йорке всœе сложно — если ресторан симпатичный, еда может быть плохой, а если еда хорошая, освещение может быть плохим, а если освещение хорошее, то плохая вентиляция.

И еще, в последнее время в нью-йоркских ресторанах появилось кое-что новое — они продают не еду, а атмосферу. Οʜᴎ говорят: «Как вы смеете говорить, что у нас невкусная еда, мы ведь никогда не говорили, что у нас хорошая еда. У нас хорошая атмосфера». Οʜᴎ пронюхали, что людям на самом делœе нужно переменить обстановку на пару часов. Вот почему они могут позволить себе продавать только обстановку с минимумом настоящей еды. Скоро, когда цены на еду вырастут, они будут продавать только атмосферу. В случае если люди действительно голодны, они могут приносить еду с собой, когда идут поужинать, а иначе вместо того чтобы «пойти поужинать», они «пойдут сменить обстановку».

Моей любимой ресторанной атмосферой всœегда была атмосфера старой доброй американской закусочной или даже старой доброй американской буфетной стойки. Старомодные «Шрафт» и «Шоколад с орешками» — единственные места в мире, по которым я тоскую от всœего сердца. Какие беззаботные были дни в 1940-50-е годы, когда я мог зайти в «Шоколад», купить мой любимый сандвич — творожную массу, намазанную на хлеб, с орехами и финиками, — и ни о чем не беспокоиться. Независимо от того, что меняется и насколько быстро, единственное, в чем мы всœе всœегда нуждаемся, — это по-настоящему хорошая еда, чтобы мы могли знать, что изменяется и насколько быстро происходят изменения. Прогресс очень важен и интересен во всœем, кроме пищи. Когда ты говоришь, что хочешь апельсин, тебе не нужно, чтобы тебя спрашивали «Что-что апельсиновое?» Мне очень нравится есть в одиночестве. Я хотел бы открыть сеть ресторанов под названием «Друзья Энди» — для других людей, похожих на меня — «Ресторан для одинокого человека». Ты получаешь еду, а потом забираешь свой поднос в отдельную кабинку и смотришь телœевизор. Сейчас моя любимая атмосфера — атмосфера аэропорта. В случае если бы не приходилось думать о том, что самолеты поднимаются в воздух и летят, это была бы самая лучшая для меня атмосфера. В самолетах и аэропортах моя любимая пища, мои любимые туалеты, мои любимые мятные круглые леденцы Life Savers, мои любимые развлечения, моя любимая микрофонная система обращения к пассажирам, мои любимые ремни безопасности, мои любимые графика и цвета͵ лучший контроль безопасности, лучшие виды, лучшие парфюмерные магазины, лучший персонал и наилучшее состояние оптимизма. Мне ужасно нравится, что необязательно думать, куда летишь, кто-то другой этим занимается, но я просто не могу преодолеть сумасшедшего чувства, ĸᴏᴛᴏᴩᴏᴇ возникает у меня, когда я смотрю в окно иллюминатора, вижу облака и знаю, что я действительно наверху. Обстановка замечательная, но я ставлю под вопрос саму идею полета. Наверное, я не самолетный человек, но у меня самолетный распорядок, и в связи с этим мне приходится жить самолетной жизнью. Меня смущает, что я не люблю летать, потому что обожаю быть современным; но я компенсирую это тем, что так люблю аэропорты и самолеты. Лучшая атмос


Читайте также


  • - Лекция 1. Культурная атмосфера послевоенного десятилетия и 50-60-х годов. Феномен «оттепели».

    Всю литературу ХХ века можно разделить на два больших периода — СЛАЙД 1. Мы будем изучать второй период, который, в свою очередь, можно разделить на следующие периоды — СЛАЙД 2. Начнем с 1950-60-х. Первые послевоенные годы знаменовали переход от героического к прозаическому... [читать подробенее]


  • - АТМОСФЕРА

    Вспомните! Что такое атмосфера Земли? Какова ее мощность? На какие слои и по каким признакам подразделяют атмосферу? Каков газовый состав атмосферы? Охарактеризуйте значение атмосферы для природы Земли, Какие методы изучении атмосферы вам известны? Почему необходимо... [читать подробенее]


  • - Атмосфера по сравнению с современными стандартами была поразительно свободной.

    Подземелье, и до самого момента казни они видели только тюремщика. Чаще всего тюремная Наших дней. Тюремная дисциплина ранее была слабой. Лишь приговоренных к казни бросали в Тюрем, которые в больших количествах стали строить позднее, начиная с девятнадцатого века и... [читать подробенее]


  • - Атмосфера

    Б: Мне хотелось снять фильм, который показал бы, как грустно и лирично живется двум старушкам в комнатах, полных газет и кошек. А: Тебе не надо делать его грустным. Ты должна просто сказать: «Вот как сегодня живут люди». Все пространства — это одно единое пространство,... [читать подробенее]


  • - Культурное развитие и духовная атмосфера советского общества в 40-80-х гг. XX в.

    ИСТОРИЯ В АФОРИЗМАХ «Нам, товарищи, нужны подобрее Щедрины и такие Гоголи, чтобы нас не трогали».Стишок появился в 1950-е гг. Он отражал позицию советского руководства, которое не просто болезненно реагировало на любую критику советского строя в любой форме, но и решительно... [читать подробенее]


  • - Культура обслуживания. Дизайн помещений и атмосфера ресторана.

    Восприятие качества ресторанных услуг потребителем. Внутреннее и внешнее (заметное потребителю) качество ресторанных услуг. При характеристике качества ресторанных услуг выделяют такие аспекты: 1. Внутреннее качество (незаметное потребителю), которое... [читать подробенее]


  • - АТМОСФЕРА МАГАЗИНА

    ПРИМЕНЕНИЕ МЕРЧАНДАИЗИНГА Предметов Около 20 000 На глаза попадаются И за это время ему Супермакете минут 30- Находится в Средний покупатель Исследования, Американские Как показывают КАК ВЛИЯТЬ НА ПОВЕДЕНИЕ ПОКУПАТЕЛЕЙ Несколько... [читать подробенее]


  • - Атмосфера.

    Атмосфера – це газова оболонка Землі. Будова атмосфери: § тропосфера – до 18 км; § стратосфера – до 25 км; § мезосфера – до 80 км; § термосфера – до 1000 км; § екзосфера – до 1900 км; § іоносфера – до 20000 км. Екологічне значення атмосфери: - захист від космічного... [читать подробенее]


  • - Земная атмосфера

    Строение атмосферы и аэродинамические силы От свойств атмосферы зависят аэродинамические силы и моменты, возникающие как на начальном участке траектории выведения, так и на заключительном участке входа в атмосферу головных частей, спускаемых аппаратов и спасаемых... [читать подробенее]


  • - Атмосфера

    Атмосфера– воздушная оболочка, окружающая земной шар, связанная с ним силой тяжести и принимающая участие в его суточном и годовом вращении. Атмосферный воздух состоит из механической смеси газов, водяного пара и примесей. Состав воздуха до высоты 100 км – 78,09% азота, 20,95%... [читать подробенее]