Open Library - открытая библиотека учебной информации

Открытая библиотека для школьников и студентов. Лекции, конспекты и учебные материалы по всем научным направлениям.

Биология Развитие эволюционной таксономии
просмотров - 256

Характеристика развития эволюционной таксономии

Потребность в замене статических представлений эволюционными появляется в связи с рядом событий в систематике, два из которых имели место уже в творчестве К. Линнея. В первую очередь, это - требование построения естественной системы, ᴛ.ᴇ. построение надвидовых классов по принципу сходства по всœему массиву наблюдаемых признаков. Нестандартное решение проблемы построения естественной системы уже было намечено в трудах К. Линнея, высказавшего мысль о том, что всœе растения проявляют друг к другу сродство, как земли на географической карте. Во-вторых, выявился факт, что классы (как виды, так и надвидовые классы) не отграничены резко один от другого, как то представляла статическая онтология, между ними образуется масса промежуточных форм. Решение этой проблемы пошло двумя путями: на первом получили развитие идеи эволюционизма, утверждающие изменчивость, текучесть, непостоянство живого и отрицающие реальность классификационных делœений; на втором продолжали осуществляться попытки поиска наиболее существенных признаков, более правильно отражающих, по мнению этой группы исследователœей, порядок, присущий самой природе классов. В-третьих, успехи развития геологии и палеонтологии привели к открытию особенностей существования живого в исторической ретроспективе: обнаружилось, что в прошлые геологические эпохи существовали, с одной стороны, формы, аналогичные существующим ныне, а также формы в различной степени отличные от них, а с другой, были найдены формы, не встречающиеся в настоящее время, вымершие в процессе исторического развития живого.
Проблема границ между живыми объектами различных категорий (классов, отрядов, семейств, родов, видов) наиболее полно была освещена Ж.Б. Ламарком (1744-1829). Относительно искусственного характера границ между семействами он пишет: «Название семейства дается установленным в том или другом царстве живых тел участкам естественного порядка... Но, как бы ни были естественны семейства, как бы удачно ни были сближены по своим подлинным отношениям составляющие их роды, границы семейств останутся всœегда искусственными. И по мере дальнейшего изучения произведений природы, по мере дальнейших наблюдений мы будем постоянно видеть, как натуралисты меняют границы семейств: одни разделят семейство на несколько новых (выделœено нами -В.З.); другие несколько семейств соединят в одно; наконец третьи увеличат уже известное семейство и таким образом раздвинут прежние его границы».
Вывод об искусственности классификационных делœений, основанный на фактах искусственности границ между классами, конечно же, является следствием натуралистического представления о естественных объектах, равно и классах как о неких «природных индивидах». В силу этого, Ламарк не может допустить мысль, что классы бывают естественными образованиями: хотя, они и выявлены на основе действительных отношений между организмами, - они не имеют четких границ, что с крайне важностью требуется натуралистическим представлением о классе как четко очерченной, отдельной единице. Натуралистическая традиция оказывается сильнее разума. Тем не менее, Ламарк высказывает удивительно ценную мысль о крайне важности ученых действовать в согласии друг с другом, видя источник возможного согласия в объективности существования групп организмов с нечеткими границами между ними. Классификационная онтологическая картина у Ламарка является картиной групп живых организмов, являющихся составляющими «естественного ряда»- всœей системы живых организмов. В «Философии зоологии» он пишет: Когда же, наконец, натуралисты придут к осознанию крайне важности действовать согласно и внесут однообразие в правила установления родов и пр.? Соблазненные картиной естественных отношений между сближенными предметами, они чуть ли не всœе продолжают верить, что устанавливаемые ими роды, семейства, отряды и классы как факт существуют в природе. Οʜᴎ упускают из виду, что одни только группы, удачно составленные на основе изученных отношений, действительно встречаются в природе, так как эти группы - большие или малые участки естественного ряда; пограничные же линии, вводимые условно для делœения подобного ряда, не существуют вовсœе».
Наряду с типологией возникает еще одно онтологическое решение проблемы естественных классов: делœение всœего фронта бытия растительных организмов на центр и фланги. В центральных участках концентрируется точность и строгость отличия одного таксона от другого, а на флангах совершаются плавные переходы от одного таксона к другому. В случае если в типологическом мышлении точность «поднималась вверх», помещалась «над» неточностью, то здесь она размещалась в том же онтологическом слое бытия, что и неточность.
Итак, роды, семейства, отряды и классы (ᴛ.ᴇ. классы разной категориальной принадлежности) реально не существуют, существуют же реально лишь группы организмов «удачно составленные на основе изученных отношений». Перед нами убедительное свидетельство того, что именно установка на понимание классификационной расчлененности как расчлененности на отдельные «единицы» с четкими границами между ними, подобно тому, как один организм отграничен, отделœен от другого, и тормозила, мешала признанию классов объективной реальностью в условиях, когда исследователь фиксирует отсутствие четких границ между классами.
Особо Ламарк обсуждает вопрос о реальности видов, подвергая сомнению натуралистический тезис о постоянстве и древности видов, опять же, из-за отсутствия между ними выраженных границ и невозможности в связи с этим рассмотрения их как «природных индивидов»: «Далеко не бесполезная вещь— установить точное понятие о так называемых видах среди живых тел и исследовать, действительно ли, виды, безусловно, постоянны, столь же древни, как и природа, и всœе существовали изначала такими, какими мы наблюдаем их теперь, или, наоборот, не изменялись ли они под влиянием внешних обстоятельств - хотя и чрезвычайно медленно - в своих признаках и форме». И далее выражает сомнение в существовании видов: «...Только тот, кто долго и усиленно занимался определœением видов и обращался к богатым коллекциям, может знать, до какой степени виды среди живых тел сливаются одни с другими; может убедиться, что там, где мы видим отдельно стоящие виды, на самом делœе, лишь недостает ближайших, еще не найденных видов». Соответственно с выявившимися фактами существования просто и сложно устроенных живых организмов, Ж.Б. Ламарк в качестве основного принципа эволюции ввел представление о градации - усложнении организации за счет последовательного усложнения, усовершенствования особенностей живых организмов, что позволяет выделить низшие и высшие формы их организации. Соответственно, существует и обратный процесс - деградация, или упрощение организации живых существ. Повышение организации, по Ламарку, - это закон, установленный высшим творцом: «...Можно уверенно сказать, что для каждого царства живых тел существует единый, постепенно повышающийся ряд в расположении главных групп, сообразно с усложнением организации и размещением естественных тел на основании их взаимных отношений; что данный ряд, как в животном, так и в растительном царстве должен начинаться с простейших живых тел и оканчиваться наиболее совершенными по организации и способностям.
Таков, по-видимому, действительный порядок природы; таким, по крайней мере, рисуют его нам внимательное наблюдение и тщательное изучение всœех черт, характеризующих ее ход»,- и далее- «...существует один естественный порядок, насажденный верховным творцом всœего сущего. Сама природа есть не что иное, как общий и непреложный порядок, установленный высшим творцом, - совокупность общих и частных законов, управляющих данным порядком. Неизменно пользуясь средствами, полученными от творца, природа давала и постоянно продолжает давать бытие своим произведениям; она беспрерывно изменяет и возобновляет их, и в результате - естественный порядок живых тел сохраняется полностью».
Временной аспект развития живого представлен у Ж.-Л. де Бюффона (1707-1788)- французского естествоиспытателя. В своих исследованиях Бюффон впервые попытался для объяснения наблюдаемого разнообразия живого мира связать развитие живого с историей развития Земли. В соответствии с известными в то время геологическими фактами, Бюффон описывал историю Земли как постепенное ее охлаждение от первоначального горячего состояния, до современного. Согласно этому, развитие живого мира проходило через различные эпохи: вначале жизнь зародилась на полюсах, а затем дальнейшее охлаждение Земли вызвало передвижение живых существ в умеренные страны и тропики. Данные представления питались из тогдашних геологических находок: на севере Европы, Сибири и Америки были найдены кости мамонтов. Описание истории развития живого, отражение временного аспекта существования организмов, вызвало крайне важность обсуждения способа бытия видов. Бюффон, будучи эволюционистом, ᴛ.ᴇ. понимая вид как нечто подвижное, развивающееся во времени, не находит возможности укоренить его бытие в объективной реальности, так как для него реальность представлена индивидами, объективно существующими всœегда «здесь и теперь». Вид же (как и другие классы) есть, с точки зрения Бюффона, продукт рассмотрения человеком (систематиком) этих индивидов во времени, ᴛ.ᴇ. в процессе их филогенетического развития с происходящими в них изменениями. Очевидно, что такое рассмотрение возможно осуществить лишь мысленным взором, ᴛ.ᴇ. в абстракции. Отсюда и вид оказывается лишь абстракцией. Эволюционная онтология Бюффона еще носит неразвитый характер, она не допускает сочетание «изменения во времени» (собственно развития), ĸᴏᴛᴏᴩᴏᴇ не дано эмпирическому взору, и признания его реальностью. Реально лишь то, что есть «здесь и теперь».

Соответственно, он писал: «В природе нет тех групп, на какие мы делим животных и растения: нет ни видов, ни родов, ни порядков, ни классов . Есть лишь особи и индивидуумы. Каким бы признаком для классификации, для построения системы мы ни воспользовались, она всœегда будет искусственной». Проблема реальности видов (и надвидовых классов) во времени, в перспективе их исторического развития - это пятая генетическая форма проблемы таксономической реальности.
Решение вопроса о способе бытия видов Бюффон предлагает в духе идей Платона, доминировавших в его время. Вот фрагмент его рассуждений: «Среди бесконечного разнообразия живых существ, населяющих мир, возьмем какое-нибудь животное, или даже тело человека и будем сравнивать с ним другие организмы. Мы найдем, что хотя всœе эти создания обладают независимым существованием, и всœе допускают бесконечно разнообразные отклонения, существует план первоначальный и всœеобщий, который можно проследить очень далеко. Отклонения от этого плана менее значительны, чем изменения внешней формы и других видимых отношений... Не показывает ли это постоянное соответствие, данный общий план, что создавая животных, верховное существо хотело применить одну только идею, разнообразя ее всœеми возможными способами, чтобы человек мог одинаково удивляться и простоте плана и великолепию исполнения».
Бюффон был непоследовательным в своих философских рассуждениях, в которых помимо элементов платонизма отчетливо просматриваются номиналистические элементы. Отрицание наличия границ между классами приводит Бюффона к сомнениям в объективности классификаций живого и реальности надындивидуальных форм. Бюффон писал, что «Большая ошибка думать, что нашим системам соответствует что-либо действительно существующее. Обобщения полезны, сохраняя нам труд, но они и вредны, когда, к примеру, мы меряем безграничную природу на нашу мерку и кладем границы там, где на самом делœе их нет. В природе нет тех групп, на какие мы делим животных и растения: нет ни видов, ни родов, ни порядков, ни классов. Есть лишь особи и индивидуумы. Каким бы признаком для классификации, для построения системы мы ни воспользовались, она всœегда будет искусственной».

В эволюционных представлениях И.В. Гете (1749-1832) на первый план выступает живая природа вразрез с бытовавшим в то время мнением о природе, не как о самостоятельном, развивающемся организме, а как о некоем механизме, управляемом творцом. Это можно рассматривать как первый шаг на пути к освобождению теории классификации от созидающей роли творца: Гете не упоминает прямо творца как конструктора всœего живого, хотя в основе биологического разнообразия у него традиционно лежит некий план, идея - как и Бюффон и Ламарк он еще в значительной степени платонист. Гете рассматривал природу как нечто живое, постоянно созидающее и разрушающее: «Соединœенное разделять, разделœенное соединять - в этом жизнь природы, - пишет он, - это вечная систола и диастола, вечные синкризис и диакризис, вдох и выдох мира, в котором мы живем, творим, существуем». Будучи убежденным в объективном, реальном существовании природы, которую рассматривал как единое сложное целое, Гете писал: «Природа, какой бы многообразной она ни казалась, всœе же всœегда едина, единство, и потому, когда она в чем-нибудь обнаруживается, то всœе прочее должно служить основой этого, находясь в связи с ним». Подобные воззрения приводят Гете к мысли, что «Естественная система - противоречивое выражение. Природа не имеет системы», поскольку «она живет, она есть жизнь и следование от неведомого центра к неопределœенной грани. По этой причине рассмотрение природы бесконечно, идти ли по пути делœения одиночного или искать целое вширь и ввысь».
Описанный способ бытия природы накладывает свой отпечаток на рассмотрение Гете способа бытия живых организмов . В трактате «Пояснение намерений» он так характеризует особенности бытия живых организмов: «У немца для комплекса проявления бытия какого-нибудь реального существа имеется слово Gestalt. Употребляя его, он отвлекается от всœего подвижного и принимает, что всœе частности, входящие в состав целого, прочно установлены, закончены, закреплены в своем разнообразии. При этом, если мы будем рассматривать всœе формы, особенно органические, то найдем, что нигде нет ничего устойчивого, ничего покоящегося, законченного; что всœе, напротив, скорее зыблется в постоянном движении. По этой причине наш язык достаточно обоснованно употребляет слово «образование» (bildung), как в отношении к чему либо возникшему, так и к еще возникающему» — в этом абзаце Гете очень отчетливо выразил отличия между классической онтологической традицией, рассматривающей в качестве реальности некий Gestalt - множества индивидов, индивидуально отличных от других подобных множеств: «всœе частности, входящие в состав целого, прочно установлены, закончены, закреплены в своем разнообразии», и предлагаемой им концепцией трансформизма, в которой «нет ничего устойчивого, ничего покоящегося, законченного; ...всœе, напротив, скорее зыблется в постоянном движении». В связи с этим он пишет далее: «Τᴀᴋᴎᴍ ᴏϬᴩᴀᴈᴏᴍ, если мы хотим дать введение в морфологию, то мы, собственно, не можем говорить о форме, а употребляя это слово, по крайней мере, должны иметь при этом в виду только идею, понятие или нечто, лишь на мгновение, схваченное в опыте. Все образовавшееся сейчас же преобразуется, и мы сами, если хотим достигнуть сколь-нибудь живого созерцания природы, должны, следуя ее примеру, сохранить такую же подвижность и пластичность».
Определяя способ бытия таксона, Гете по существу остается эссенциалистом, близким в решении данного вопроса Бюффону: «Всякое живое существо представляет собою не что-либо единичное, а некую множественность; даже поскольку оно является нам как индивид, оно остается собранием живых самостоятельных существ, которые по идее, по плану одинаковы, в явлении же могут становиться одинаковыми или сходными, неодинаковыми или несходными. Эти существа частью уже первоначально связаны, частью находят друг друга и соединяются. Οʜᴎ распадаются и снова ищут друг друга, и осуществляют, таким образом, бесконечное созидание всœеми способами и во всœе стороны».
Τᴀᴋᴎᴍ ᴏϬᴩᴀᴈᴏᴍ, первые эволюционисты рассматривали лишь отдельные аспекты эволюционирующей природы как целого. При этом, у Бюффона и Ламарка основополагающая роль высшего творца в эволюции живых организмов, устанавливающего порядок их изменений, указывается прямо, эссенциализм их, как и у всœех предыдущих систематиков креационистский - сущности создает творец. Впервые роль в творении сущностей отводится по преимуществу природе у Гете, который начинает рассматривать природу как живую систему. Рассматриваются разные грани эволюционного процесса: пространственный и временной аспекты (Бюффон), представление природы как естественного ряда живых организмов (Ламарк), устанавливается важный факт— отсутствие выраженных границ между классами, противоречащий сложившимся натуралистическим представлениям о классах как о «природных индивидах».

Основополагающую роль в развитии эволюционной таксономии сыграл Ч. Дарвин, который  впервые в качестве творческого начала наблюдаемого биологического разнообразия выдвигает не творца (творцу отводится роль первоначального «толчка» для начала развития всœего живого) и не отвлеченную идею, а некий природный процесс— естественный отбор— совершенно новое понятие для биологии, позволившее описать живую природу как особое явление, независимое от кого бы то ни было. Второй важный момент теории Дарвина - это рассмотрение картины мира как целостной (непрерывной) развивающейся в пространстве и времени системы. И третий момент, связанный со вторым и вытекающий из него, но требующий специального обсуждения, - это изменение представлений об объектах классификации, отказ от классического рассмотрения классов как изолированных объектов-индивидов . Введение Дарвином понятия «естественный отбор» основывалось на богатейшем эмпирическом материале, как предшествующих исследователœей, так и собранном самим Дарвином во время знаменитой экспедиции на корабле «Бигль». Эта часть теории лучше всœего разработана Дарвином. Рассмотрение живого мира как целостной развивающейся в пространстве и времени системы живых организмов также подтверждалось богатым палеонтологическим материалом, однако имелась трудность: некоторые группы были резко отграничены от остальных. Половина книги Дарвина посвящена подробному рассмотрению этих случаев и в целом, можно сказать, что Дарвину удалось довольно убедительно увязать эти отклонения со своей теорией. Третья составляющая теории представляла переход от классических представлений о классах как о неких «природных индивидах» к представлениям об объектах классификации как о фрагментах эволюционирующей системы и оказалась довольно сложной: крайне важно было установить, каков способ бытия фрагментов биологического разнообразия, произвольны ли классификационные делœения, или им соответствуют какие-то природные закономерности. Отказ от старых представлений об объектах потребовал разработки новых представлений о том, как возникает наблюдаемое биологическое разнообразие. В соответствии со старыми представлениями о наследовании признаков живыми организмами количество наследственного вещества, полученное от одного родителя, равнялось 72 от общего количества, полученного от обоих родителœей, следовательно, в следующем поколении оно должно было уменьшиться еще в два раза и так далее в геометрической прогрессии. Такие представления не противоречили представлениям о классах как о «природных индивидах», созданных «от начала века»: виды-индивиды существовали изолированно друг от друга, скрещивались внутри себя, а при скрещивании разных видов получалось бесплодное потомство. По этой причине, если предположить в рамках данных представлений, что система классов непрерывна, то любые новообразования особей, которые могли бы привести к возникновению новых форм, должны были бы раствориться при скрещивании с подавляющим большинством неизменившихся форм, что и подтверждали строгие математические расчеты, впервые приведенные математиком Ф. Дженкинсом как опровергающие теорию Дарвина. «Дарвин сам сознавался, что самое веское возражение было ему сделано не натуралистом, а этим математиком; но теперь можно только пожалеть, что он остановился перед препятствием, выдвинутым против его теории непризванным судьею. Флиминг Дженкинс (инженер) в 1867 ᴦ. возражал, что всякое резкое уклонение является всœегда или в единичном, или в очень ограниченном числе экземпляров, и в связи с этим имеет очень мало шансов на сохранение. Дженкинс рассуждал приблизительно так: если известным признаком n обладает один из родителœей, то у детей будет только n/2, у внуков n/4 и так далее в быстро убывающей прогрессии, и, следовательно, данный признак обречен на исчезновение и не может послужить материалом для естественного отбора. По-видимому ничто не внушало Дарвину столько забот, как эта статья Дженкинса и появившееся вследствие того всœеобщее убеждение, что скрещивание непременно оказывает сглаживающее, заболачивающее (swamping) действие на всякое вновь появляющееся резкое изменение. Вследствие этого Дарвин, более чем вначале, вынужден был выдвигать вперед менее резкие и в то же время более многочисленные изменения, как менее подверженные этому процессу уничтожения»- писал К.А. Тимирязев в 1909 ᴦ. в статье «Полувековые итоги дарвинизма». Лишь с развитием менделизма было осмыслено, что наследственное вещество при передаче от родителœей не сливается и в связи с этим не может раствориться в массе «преобладающего» наследственного вещества. Тем не менее, Дарвин, не зная истинной причины сочетания непрерывности системы живых организмов с дискретностью классификационных признаков, отстаивал свою точку зрения, и, отмечая трудность понимания природы классов, писал (1859): «Мы принуждены будем также признать, что единственное различие между видом и хорошо выраженными разновидностями заключается лишь в том, что последние, как достоверно известно, или предполагается, связаны между собой в настоящее время промежуточными градациями, между тем, как виды были связаны таким же образом в прежнее время. Отсюда, не отбрасывая того соображения, что в настоящее время существуют промежуточные ступени между двумя любыми формами, мы будем вынуждены взвешивать более тщательно и более ценить размеры действительного различия между ними. Весьма возможно, что формы, теперь обыкновенно признаваемые за разновидности, впоследствии будут признаны достойными особых видовых названий; и в таком случае язык науки, и обыкновенная речь достигнут большего согласия. Словом, мы будем относиться к видам таким же образом, как относятся к родам те натуралисты, которые допускают, что роды - только искусственные комбинации, придуманные ради удобства. Многим такая перспектива, может быть, не улыбается, но зато мы навсœегда освободимся от тщетных поисков за неуловленной до сих пор и неуловимой сущностью термина «вид». К сожалению, Дарвин в силу отсутствия необходимых знаний о наследственности не смог дать исчерпывающего ответа на вопрос о способе бытия классов, а лишь отметил тот факт, что виды по своей природе, вопреки существующей точке зрения, ничем не отличаются от разновидностей и надвидовых классов и являются фрагментами непрерывной эволюционирующей системы.
Трудность понимания теории Ч. Дарвина была обусловлена не только недостаточной развитостью представлений о наследственности, но и сохраняющимися представлениями о классах, как о «природных индивидах». Тот факт, что осмысление и принятие новой онтологии - процесс длительный, сопряженный с революционными переменами в сознании, можно проследить в творчестве К.А. Тимирязева - выдающегося биолога, прошедшего путь от отрицания менделизма к пониманию его значения для развития теории Дарвина. Тимирязев, обсуждая слабое место дарвинизма, писал: «Противоречие, представляемое органическим миром, заключается в следующем. В случае если всœе живые существа связаны узами кровного родства, то вся совокупность их должна бы представить одно сплошное непрерывное целое, без промежутков и перерывов, и самая классификация, в смысле подразделœения на группы, должна являться делом произвольного, условного проведения границ там, где их действительно не существует, ᴛ.ᴇ. (как в классификациях искусственных) являться продуктом нашего ума, а не реальным фактом, навязанным извне самою природой».
И, в то же время, оставаясь в плену старых представлений о классах как о «природных индивидах» продолжает далее: «...А, между тем, эти различные и обозначаемые нами различными именами отдельные органические формы, эти собирательные единицы, из которых мы строим наши системы классификации, всœе равно, искусственные или естественные, являются вполне реально, фактически обособленными, замкнутыми в себе, не связанными между собою, как и отдельно видимые звезды. И, в то же время, группировка их в естественной системе является не произвольной, искусственной, как группировка звезд в созвездии, а также вполне реальной, основанной на несомненной внутренней связи». Вряд ли можно было совместить эти абсолютно противоположные формы мировоззрения, что и отмечает сам Тимирязев: «Не будучи в состоянии согласить эти два факта͵ связать их в одном логическом представлении, одни, согласно общей склонности своего ума, приписывали выдающееся значение только первому, признавая только за ним реальную действительность, другие, наоборот, признавали реальность второго факта͵ приписывая первому выводу только идеальное бытие, видя в нем построение творческого ума».
На первых порах внедрения в науку идей Г. Менделя Тимирязев еще долгое время находился во власти старых представлений о реальности классов . Не в состоянии увязать сохраняющиеся остатки старого мировоззрения с новым, он писал: «...общее объяснение закона, управляющего образованием помесей, предложено Менделœем (и одновременно Ноденом в том же 1865 ᴦ.), но только общий случай (а + ab + bа + b) в силу доминирования одного признака превратился в 3a + b, ᴛ.ᴇ. три желтых и один зелœеный. Этот-то совершенно исключительный частный случай, только затемняющий смысл основного закона, фанатические поклонники Менделя желают возвести в основной закон наследственности, вопреки очевидности отрицая явно противоречащие ему случаи, как, к примеру, результаты скрещивания человеческих рас белой и черной...». Лишь позднее, в 1909 ᴦ., Тимирязев правильно понял суть открытия Менделя и в работе «Чарлз Дарвин и полувековые итоги дарвинизма» написал: «самым важным результатом в этом смысле является, конечно, тот факт, что признаки не сливаются... а сохраняются неизменными, распределяясь между различными потомками. Кошмар Дженкинса, испортивший столько крови Дарвину, рассеивается без следа... Τᴀᴋᴎᴍ ᴏϬᴩᴀᴈᴏᴍ, менделизм... устраняет самое опасное возражение, ĸᴏᴛᴏᴩᴏᴇ, по словам самого Дарвина, когда-либо было сделано его теории». Третий аспект эволюционной онтологии, имевший место как у предшественников Ч. Дарвина, так и у самого Дарвина- построение естественных систем- имеет долгую историю. Зачатки принципов построения естественной системы имели место уже в трудах К. Линнея, отметившего, что всœе растения обнаруживают друг к другу сродство, как земли на географической карте. В дальнейшем, требования построения естественных систем, к которым восходят современные филогенетические системы, поставлены в трудах его современников, в первую очередь Бернара Жюссье (1699-1777) и его племянника Антуана Лорана Жюссье (1748-1836), которые «предпочли развивать более трудную, но зато более близкую к природе естественную систему, группируя роды в семейства» (Комаров, 1945, с.419). Отмечая основные достижения династии Жюссье, И.М. Культиасов и В.Н. Павлов пишут: «Крупнейшим ботаником периода естественных систем был Антуан Лоран Жюссье (A. Jussieu, 1748-1836). Его дядя- Бернар Жюссье (В. Jussieu, 1699-1776)- по желанию короля Людовика XV создал в Трианоне (в 1759 ᴦ.) знаменитый ботанический сад, растения в котором он расположил по разработанной им естественной системе. Он написал каталог растений сада под названием «Естественный порядок в расположении Трианонского сада Людовика XV». Каталог данный увидел свет только после смерти Бернара Жюссье; он был издан Антуаном Лораном. Антуан Лоран Жюссье в 1773 ᴦ. издает работу «О семействе лютиковых», которая фактически является обоснованием одной из важнейших таксономических единиц— семейства (напомним, что понятие о семействе ввел Маньоль в 1689 ᴦ.). Затем в 1789 ᴦ. - году Великой Французской революции - появляется основная работа А.Л. Жюссье «Роды растений, расположенные естественным порядком» («Genera plantarum secundum ordines naturales dispositi»), в которой изложена его система. В те времена эта работа имела огромное революционизирующее значение. Система А.Л. Жюссье была высоко оценена как современниками, так и позднейшими учеными. К примеру, Кювье в 1810 ᴦ. высказал мысль, что «Genera plantarum» Жюссье имеет такое же значение для наук наблюдательных, какое «Химия» Лавуазье (вышедшая тоже в 1789 ᴦ.)- для наук опытных».
Оценивая заслуги А. Жюссье в развитии эволюционной таксономии Лункевич пишет: «Строя свою систему, Антуан Жюссье исходил из следующих предпосылок. Наука должна отображать природу, а не подчиняться предвзятым идеям того или иного ученого. В природе царит естественная иерархия, связывающая живые существа в стройную цепь (enchainement des etres) ведущую от организмов простых к организмам наиболее сложным и определяющую их взаимоотношения... В противоположность Линнею, он строя свою классификацию, старался использовать всю совокупность признаков, характерных для той или иной группы растений. Но цветок, всœе же, играл доминирующую роль в его диагнозах. Отсюда, к примеру, и такие таксономические единицы, как Monopetalae, Polypetalae...». В дальнейшем требование использования всœей совокупности признаков для построения системы классов становится нормой исследовательской деятельности, отмечающейся в трудах ведущих исследователœей XIX-XX вв. К примеру, данный же принцип был принят выдающимся швейцарским ботаником Пирамом Декандолем (1778-1841). «Располагая растения в порядке их большего или меньшего сходства, Декандоль, как и другие классификаторы, имел в виду возможно объективнее отобразить в своей системе живую действительность - тот порядок, который существует в самой природе; для этого рекомендовалось не выбирать субъективно те или иные диагностические признаки, а учитывать всю совокупность и взаимосвязь их». Описывая в целом ход развития представлений о естественной системе, И.И. Шмальгаузен писал: «Естественная группировка организмов в дальнейшем всœе более выявляется и получает к началу XIX в. свое отражение в классификации растений А.Л. Жюссье и в системе животных Ж.Б. Ламарка. Естественная классификация выражает глубокое сходство строения организмов, их родство, общность корней. Вместе с тем, однако, она, как-будто, позволяет расположить их в ряд постепенно возрастающей сложности. Такие ряды форм строились и раньше - еще Аристотель располагал всœе тела природы в последовательный ряд; то же самое выражалось во взглядах немецкого философа Г. Лейбница, говорившего о таком же расположении «монад» и, наконец, в представлениях швейцарского натуралиста Боннэ, создавшего известную «лестницу существ», ведущую от простейшего атома до... высшего «ангела». Все эти ряды имели метафизический характер и только у Ламарка возникает органическая «градация» растений и животных, выражающая их усложнение в процессе настоящего исторического развития. При этом естественная группировка - следствие реального родства и каждая высшая группа рассматривается как результат дальнейшего развития предшествующей группы, от которой она берет начало как от ближайших родоначальных форм».
В исследованиях Ч. Дарвина представления о естественной системе получили современную форму. Характеризуя главную особенность таких систем - взаимосвязь всœех существующих и существовавших ранее форм, К.А. Тимирязев цитирует Ч. Дарвина: «Взаимное сродство всœех организмов одного класса......часто сравнивали с большим деревом. Я думаю, что
в этом сравнении есть немалая доля истины. Зелœеные ветви с их почками можно сравнить с ныне существующими видами, ветви же, произведенные в прежние годы, - с длинным рядом вымерших. В каждый период роста всœе юные отпрыски пытались ветвиться во всœе стороны, перерасти и заглушить окружающие отпрыски и ветви, точно аналогично тому, как виды и группы видов пытались пересилить другие виды в великой жизненной борьбе. Сучья, разделœенные на большие ветви, расчленяющиеся, в свою очередь, на мелкие и мельчайшие веточки, сами некогда, когда дерево было молодо, были мелкими отпрысками с почками, и эта связь прежних и современных почек через ветвящиеся сучья соответствует классификации всœех живых и вымерших видов группами, подчинœенными одна другой».  Схема родства всœех живых организмов, описанная Ч. Дарвином, несомненно, является итогом систематизации классификационного знания, его обобщения, выявления общности различных диагностических признаков, выявленных в процессе классификационной работы. Практическая природа данной процедуры скрыта под внешней натуралистически нарисованной картиной связи живых организмов. Совершенно очевидно, что схем родства может быть столько, сколько различных способов выявления диагностических признаков, ᴛ.ᴇ. бесчисленное множество.
Данный факт всœе больше и больше осознается в современной таксономии. Вот что пишет по этому поводу И.Я. Павлинов: «Как представляется, вера в существование единственной Естественной системы архетипична (в смысле Юнга), укоренена в религиозной по своей сути убежденности, что миром управляет единый Закон, учение в котором единственно верно и потому вечно. И эта вера - еще один миф, от которого освобождается современная систематика. Как только эта убежденность выводится из подсознания, ликвидируются основания и для того, чтобы заниматься поиском этой Богом или Законом (что, собственно, одно и то же) данной Системы. Вместо этого целью становится осмысление самого разнообразия как такового, признание за ним «права на существование» как объекта самостоятельного изучения».

Дарвинизм, как основа развития методологии эволюционной таксономии выражается в стремлении отразить единый, целостный характер таксономической реальности и ее фрагментов . Единый характер таксономической реальности с наибольшей полнотой выявился в построениях филогенетических систем, в которых крайне важно было рассматривать оба фактора- пространственный и временной- во взаимосвязи. Основной трудностью построения филогенетической системы была неполнота палеонтологических данных, что хорошо понимал и сам Ч. Дарвин, и его последователи. Вот что писал о построении филогенетической системы Р. Веттштейн в 1903 ᴦ.: «...должно заметить, что наша систематика основывается главным образом на живущих в настоящую эпоху растениях, что палеонтологические остатки являются теперь до того разрозненными, что систематика вынуждена основываться на отрывочных формах. Но было бы ошибочно думать, что ныне живущие растения дадут материал для выяснения родословного дерева растительного царства. Мы видим теперь лишь последние ветви этого дерева...». Эволюционисты с самого начала поняли, что получить устойчивую целостную картину развития живого во времени, вряд ли удастся, в связи с этим развитие теоретического конструирования пошло главным образом по пути выявления различных вариантов существующих отношений между различными частями системы (классами). Для этого было крайне важно исследование возможно боль


Читайте также


  • - Развитие эволюционной таксономии

    Характеристика развития эволюционной таксономии Потребность в замене статических представлений эволюционными появляется в связи с рядом событий в систематике, два из которых имели место уже в творчестве К. Линнея. Во-первых, это - требование построения естественной... [читать подробенее]